Спектакль создается коллективным трудом.
Это режиссер, актеры, художники и многие-многие те,
кто остается невидимым зрителю,
но вносит свою лепту в творческий процесс.
Каждый из них – творческая личность,
а вместе – команда.
Это режиссер, актеры, художники и многие-многие те,
кто остается невидимым зрителю,
но вносит свою лепту в творческий процесс.
Каждый из них – творческая личность,
а вместе – команда.
Дорогие наши зрители!
Театральный журнал «Резонанс» вышел в свет в январе 2025 года и взял курс на постоянное обновление и развитие. Пусть он станет вашим советчиком и другом, путеводителем по афише, зеркалом театрального закулисья, фонариком, освещающим траектории режиссёрского замысла. Пусть он отразит ваши впечатления, чувства, мысли, вызванные театральным искусством. Пусть резонанс от наших спектаклей будет радостным!
Постоянные рубрики журнала предполагают подробное и вдумчивое знакомство с событиями, фактами, планами, атмосферой театра «Глобус». Каждая из них рассматривает определенную сторону творчества и того, что ему сопутствует.
«Процесс» — это история создания спектакля, этапы его развития вплоть до премьеры.
«Создатель» — зарисовки об участниках творческого процесса, будь то актер, режиссер, художник, композитор, служитель сцены.
«Тема» — это тематическая перекличка различных спектаклей, встречающиеся в них общие мотивы и совпадения, которые складываются в тренды и тенденции, помогая понять жизнь вокруг нас.
«Эпизод» — это слепок спектакля в одном эпизоде, наиболее полно выражающий идею и замысел создателей, акцент на какой-то грани спектакля, возможно, не замеченной на премьере. Это яркий фрагмент общей картины, это капля, отражающая море.
«Премьера» — это подробности состоявшегося спектакля, взгляд на него как на законченное произведение.
«Фотопозитив» — это фотографии с репетиций, отражающие наш позитивный настрой и отличное настроение, которое мы хотим передать зрителям.
«Моменты» — это интересные мгновения, выхваченные из гущи творческой жизни и пойманные объективом фотографа.
«Отклик» — это фотографии вас, зрителей, окликающихся эмоциями на увиденные спектакли.
«Контакты» — это координаты, по которым вы можете позвонить или написать, чтобы спросить, посоветовать, предложить, раскритиковать, поделиться впечатлениями.
Мы ждем обратной связи и будем рады более близкому знакомству с вами!
Ваш резонатор Яна Колесинская
Архивные материалы вы можете прочитать, если перейдете по ссылке на канал нашего журнала:
https://dzen.ru/id/68e104f31130210c9366334a
Постоянные рубрики журнала предполагают подробное и вдумчивое знакомство с событиями, фактами, планами, атмосферой театра «Глобус». Каждая из них рассматривает определенную сторону творчества и того, что ему сопутствует.
«Процесс» — это история создания спектакля, этапы его развития вплоть до премьеры.
«Создатель» — зарисовки об участниках творческого процесса, будь то актер, режиссер, художник, композитор, служитель сцены.
«Тема» — это тематическая перекличка различных спектаклей, встречающиеся в них общие мотивы и совпадения, которые складываются в тренды и тенденции, помогая понять жизнь вокруг нас.
«Эпизод» — это слепок спектакля в одном эпизоде, наиболее полно выражающий идею и замысел создателей, акцент на какой-то грани спектакля, возможно, не замеченной на премьере. Это яркий фрагмент общей картины, это капля, отражающая море.
«Премьера» — это подробности состоявшегося спектакля, взгляд на него как на законченное произведение.
«Фотопозитив» — это фотографии с репетиций, отражающие наш позитивный настрой и отличное настроение, которое мы хотим передать зрителям.
«Моменты» — это интересные мгновения, выхваченные из гущи творческой жизни и пойманные объективом фотографа.
«Отклик» — это фотографии вас, зрителей, окликающихся эмоциями на увиденные спектакли.
«Контакты» — это координаты, по которым вы можете позвонить или написать, чтобы спросить, посоветовать, предложить, раскритиковать, поделиться впечатлениями.
Мы ждем обратной связи и будем рады более близкому знакомству с вами!
Ваш резонатор Яна Колесинская
Архивные материалы вы можете прочитать, если перейдете по ссылке на канал нашего журнала:
https://dzen.ru/id/68e104f31130210c9366334a
В творческом процессе, скрытом от посторонних глаз,
происходит таинство, благодаря которому создается произведение искусства. Сегодня в процессе - репетиции спектакля «Война и мир. Андрей»
Привет, Андрей!
Последняя премьера 96-го сезона ожидается 3 июня. Это «Война и мир. Андрей» по эпопее Льва Толстого. Инсценировщик и режиссер - Владимир Данай, автор нашумевшего спектакля «Принц и нищий».
Первая реакция потенциального зрителя на новость о «Войне и мире»: это невозможно поставить! Но давайте не будем упускать из виду, что современный театр не занимается буквальным переносом литературного произведения на сцену. Современный театр осуществляет интерпретацию первоисточника и предлагает его переосмысление. Выдающиеся режиссеры это подтверждают.
Так, Петр Фоменко в 2001 году поставил спектакль «Война и мир. Начало романа» в театре «Мастерская Петра Фоменко». Новосибирцы видели эту постановку в 2017 году в кинотеатре «Победа» в рамках программы «Золотая маска в кино». Во многих источниках повторяется сентенция, что этот спектакль был признан одним из самых грандиозных театральных открытий современности. Труппа в течении пяти лет занималась разбором материала. К постановке приняли часть первого тома – до того момента, как началась война, но действие, уместившееся в почти четыре часа сценического времени, пронизано гибельным предчувствием войны.
Римас Туминос поставил спектакль «Война и мир» к 100-летию театра Вахтангова. Зрители «Глобуса» видели эту историю продолжительностью около пяти часов в ноябре 2022 года. Театр обошелся без воссоздания военных действий; единственная батальная сцена дана через воспоминания Николая Ростова; но война еще до ее начала поселилась в душах героев. В космическом мире режиссера при минимализме сценографии акцент был сделан в сторону метафизического измерения.
Владимир Данай ставит «Войну и мир» в театре «Глобус» и выпустит премьеру к завершению 96-го сезона. В своей инсценировке постановщик сосредоточился на образе Андрея Болконского, исключив из круга действующих лиц многих и многих из полусотни персонажей эпопеи, а главное, ту, с которой вызваны главные ассоциации при одном только упоминании этого названия. Судьба заглавного героя связана с супругой – маленькой княгиней Лизой, ожидающей ребенка, которому будет суждено остаться без матери.
Действие происходит в семье Андрея Болконского перед его уходом на фронт. Главный конфликт разворачивается между долгом и здравым смыслом, решением идти под пули ради чести Родины и семейно-карьерным благополучием. Заглавный герой в исполнении Дениса Горовенко обещает быть цельной, несгибаемой личностью. Его отец, старый князь у Ильи Панькова, раскроется в эпизоде, который в романе описан следующим образом:
«Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь. — Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу. Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно. — Все исполню, батюшка, — сказал он.— Ну, теперь прощай! — Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. — Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне, старику, больно будет... — Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: — А коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет... стыдно! — взвизгнул он».
Путь исканий князя Андрея приведет его к гибели, а зрителю предстоит понять цену его жизни.
Яна Колесинская
16 апреля
Первая реакция потенциального зрителя на новость о «Войне и мире»: это невозможно поставить! Но давайте не будем упускать из виду, что современный театр не занимается буквальным переносом литературного произведения на сцену. Современный театр осуществляет интерпретацию первоисточника и предлагает его переосмысление. Выдающиеся режиссеры это подтверждают.
Так, Петр Фоменко в 2001 году поставил спектакль «Война и мир. Начало романа» в театре «Мастерская Петра Фоменко». Новосибирцы видели эту постановку в 2017 году в кинотеатре «Победа» в рамках программы «Золотая маска в кино». Во многих источниках повторяется сентенция, что этот спектакль был признан одним из самых грандиозных театральных открытий современности. Труппа в течении пяти лет занималась разбором материала. К постановке приняли часть первого тома – до того момента, как началась война, но действие, уместившееся в почти четыре часа сценического времени, пронизано гибельным предчувствием войны.
Римас Туминос поставил спектакль «Война и мир» к 100-летию театра Вахтангова. Зрители «Глобуса» видели эту историю продолжительностью около пяти часов в ноябре 2022 года. Театр обошелся без воссоздания военных действий; единственная батальная сцена дана через воспоминания Николая Ростова; но война еще до ее начала поселилась в душах героев. В космическом мире режиссера при минимализме сценографии акцент был сделан в сторону метафизического измерения.
Владимир Данай ставит «Войну и мир» в театре «Глобус» и выпустит премьеру к завершению 96-го сезона. В своей инсценировке постановщик сосредоточился на образе Андрея Болконского, исключив из круга действующих лиц многих и многих из полусотни персонажей эпопеи, а главное, ту, с которой вызваны главные ассоциации при одном только упоминании этого названия. Судьба заглавного героя связана с супругой – маленькой княгиней Лизой, ожидающей ребенка, которому будет суждено остаться без матери.
Действие происходит в семье Андрея Болконского перед его уходом на фронт. Главный конфликт разворачивается между долгом и здравым смыслом, решением идти под пули ради чести Родины и семейно-карьерным благополучием. Заглавный герой в исполнении Дениса Горовенко обещает быть цельной, несгибаемой личностью. Его отец, старый князь у Ильи Панькова, раскроется в эпизоде, который в романе описан следующим образом:
«Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь. — Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу. Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно. — Все исполню, батюшка, — сказал он.— Ну, теперь прощай! — Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. — Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне, старику, больно будет... — Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: — А коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет... стыдно! — взвизгнул он».
Путь исканий князя Андрея приведет его к гибели, а зрителю предстоит понять цену его жизни.
Яна Колесинская
16 апреля
Создатель - это участник творческого процесса, тот, кто вносит свою лепту в рождение спектакля. Театр начинается с актера, а продолжают его режиссер, сценограф, художник, хореограф, композитор...
ЖИТЬ ГЛАВНОЙ ЖИЗНЬЮ
Денис Хуснияров: режиссер-новатор, экспериментатор, педагог, руководитель Самарского театра юного зрителя «СамАрт». Лауреат множества премий, в том числе «Прорыв», «Золотой софит, «Волга театральная», «Театрал», номинант «Золотой маски». Постановщик спектакля «Онегин» в театре «Глобус».
В театре «Глобус» Денис Хуснияров поставил 65-й спектакль. И воткнул новый флажок в воображаемую карту своих премьер, где, кроме Москвы и Петербурга, значатся Пенза, Уфа, Иваново, Ижевск, Омск, Выборг, Таллин, далее везде. На выходные он ездит в Питер к семье, в которой воспитываются трое детей, активно развивающихся в творчестве. Основное рабочее время проводит в Самаре, где руководит театром юного зрителя. Еще и остается сил на разъезды по всей стране.
Повсюду он вносит яркое, убедительное, изобретательное режиссерское «я». Зритель часто говорит: «Не ожидал такого». А и не надо ничего ожидать. Надо идти в театр с чистым листом, но быть готовым к неожиданностям, которые он изобретает во главе давно сложившейся постановочной команды. Он тяготеет к большой сцене, но спектакль «Платонов. Живя главной жизнью» игрался в каморке на 35 мест. В «Носе» он на полтора часа оставляет моноактера в черном ящике. В «SheDemons» превращает киношный попкорн в прах и рассыпает его по кладбищу. В финале «Утиной охоты» расстреливает задник красными кляксами. Действие «Голого короля» переносит в модные салоны и бутики, там модельеры фасонятся, дефилируют на каблуках, используя свой фальшивый статус и отрываясь по полной, что возмущает консервативную аудиторию.
В «Онегине»… О, в «Онегине» он управляет низинами и высотами, ритмами и масштабами, временами и эпохами. Чтобы обрести столь широкую свободу воплощения, Денис Хуснияров отказывается от буквального переноса классических произведений на сцену, сопрягает их с современностью, начиная со структуры текста. Драматурги инсценируют для него Пушкина, Лермонтова, Гоголя, из-под их пера выходят самостоятельные пьесы, обогащенные новым языком и новым сознанием. Виктория Костюкевич, получив заказ «Глобуса», оттолкнулась от романа в стихах «Евгений Онегин» и сконструировала свое собственное здание, из ворот которого выходят в сегодняшний день пушкинские герои, их окружение, участники хора, простой люд, гораздый на перемещения во времени.
Что со всем этим делать и куда вырулит лодка всего с чертовой дюжиной актеров, назначенных на все роли сразу, на берегу можно только смутно представить. «Пьеса – это просто повод, – считает Денис Хуснияров. – Мы берем композиционную основу и сочиняем свое произведение. Каждая репетиция продвигает нас вперед, мы открываем новое в себе и в тексте. Дверь чувствования должна быть всегда открыта».
Репетиционного времени всегда катастрофически не хватает, а они вроде никуда не торопятся, сидят такие – спокойные, расслабленные. Ведут ассоциативные беседы. У режиссера в загашнике коллекция личных впечатлений, культурных отсылок, забавных случаев, репетиционных историй, звездных баек. Тема большого искусства приподнимает над действительностью. Товстоногов, Капелян, Борисов, Симонова зовут туда, где труд, талант и слава, растравливают актерское самолюбие, раскачивают творческий организм.
А затем он настраивает антенны на иную волну, активирует режиссерскую волю, переключает атмосферу в режим повышенного напряжения, создает смысловые ловушки. Вытаскивает из актерского нутра сокрытое, направляет, манипулирует, провоцирует. Иной раз включает деспота, диктатора, тирана, и всё затем, чтобы русский психологический театр не застаивался в лужице штампов. Чтобы заискрило, засверкало: «Планку надо ставить выше, а не то, что вы умеете делать. Надо принимать обстоятельства своего персонажа как свои личные. Играть так, если бы это случилось с вами, но без "если бы". Вы должны найти, как раскачать, раскричать себя. А не просто говорить слова, ничем не наполняя их. Меня не устраивают холостые ходы. Подохни, но сыграй!» А потом любуешься актерами на сцене и думаешь: именно такими должны быть их герои. Такими и никакими другими. А тут вам злой следователь и добрый в одном лице. Высшая похвала сдержанна, но будто перед режиссером сам Смоктуновский: «Класс! Сейчас вы не просто произносили выученный текст, а на моих глазах думали, размышляли, формулировали решение». Напряженная атмосфера рассеивается, за мутной дымкой проступает абрис будущего спектакля, всем уже хочется вскочить, сделать пробу на ногах, закрепить действием найденное состояние.
Но Денис Хуснияров, отказываясь от традиционного подхода, отводит на застольный период больше половины репетиционного процесса. К целесообразности такого решения он пришел пять лет назад, когда ставил «Дикую утку» в Челябинском театре драмы. Обстоятельства сложились так, что в распоряжении команды было всего десять дней; из-за стола актеры сразу вышли на сцену. Оказалось, что без разводки в репзале можно обойтись, при этом ничего не теряя, а только нарабатывая, и тогда режиссер закрепил схему стол-сцена как метод. Чуть позже он слушал интервью с Анатолием Васильевым, где мастер описывал то же самое. И даже удивился, что самостоятельно пришел к этому.
Репетиции на сцене, когда уже найдено и закреплено нужное актерское состояние, – это уже строгий математический расчет. Режиссер, выстроивший в голове цельную картину спектакля, геометрически просчитывает мизансцены, посекундно выверяет каждый шаг персонажа, распределяет его энергию. Монтирует эпизоды без стыковок во времени, собирая события в плотную ткань причинно-следственных связей. Перед премьерой сознание и подсознание максимально сконцентрированы. А до премьеры осталось…
Когда-то, по давности лет, на приближении к самому волнующему моменту своей режиссерской работы, его бросало то в дрожь, то в холод: а как примет зритель? В зрелом возрасте художник не беспокоится о том, что неподготовленная публика идет на Пушкина 18 века, а получает Пушкина в разломе времени. Тем более, говорит Денис Хуснияров, «Новосибирск – весьма искушенный в театральном плане город. Здесь понимают, что театр – это не место, где мы выгуливаем платья. В театре надо думать!»
Он ступил на осознанный путь режиссуры, когда, поучившись в институте культуры на актера, в 24 года уехал из родной Перми, поступил в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства, попал в мастерскую к народному артисту России Семену Спиваку, окончил с отличием. В театре на Фонтанке до сих пор идет дипломный спектакль Дениса Хусниярова «Жестокие игры» по Арбузову, получивший в свое время Гран-при международного фестиваля «Молодёжные театральные сезоны — АПАРТ». Хорошие, значит, у него были учителя! А позже и сам стал преподавать актерское мастерство в Alma Mater. Так что каждая репетиция – это еще и тренинг для актера, соглашающегося с тем, что театр – это довольно-таки жестокие игры, но возможность в них выиграть есть у каждого.
Яна Колесинская
16 марта 2026 г.
Денис Хуснияров: режиссер-новатор, экспериментатор, педагог, руководитель Самарского театра юного зрителя «СамАрт». Лауреат множества премий, в том числе «Прорыв», «Золотой софит, «Волга театральная», «Театрал», номинант «Золотой маски». Постановщик спектакля «Онегин» в театре «Глобус».
В театре «Глобус» Денис Хуснияров поставил 65-й спектакль. И воткнул новый флажок в воображаемую карту своих премьер, где, кроме Москвы и Петербурга, значатся Пенза, Уфа, Иваново, Ижевск, Омск, Выборг, Таллин, далее везде. На выходные он ездит в Питер к семье, в которой воспитываются трое детей, активно развивающихся в творчестве. Основное рабочее время проводит в Самаре, где руководит театром юного зрителя. Еще и остается сил на разъезды по всей стране.
Повсюду он вносит яркое, убедительное, изобретательное режиссерское «я». Зритель часто говорит: «Не ожидал такого». А и не надо ничего ожидать. Надо идти в театр с чистым листом, но быть готовым к неожиданностям, которые он изобретает во главе давно сложившейся постановочной команды. Он тяготеет к большой сцене, но спектакль «Платонов. Живя главной жизнью» игрался в каморке на 35 мест. В «Носе» он на полтора часа оставляет моноактера в черном ящике. В «SheDemons» превращает киношный попкорн в прах и рассыпает его по кладбищу. В финале «Утиной охоты» расстреливает задник красными кляксами. Действие «Голого короля» переносит в модные салоны и бутики, там модельеры фасонятся, дефилируют на каблуках, используя свой фальшивый статус и отрываясь по полной, что возмущает консервативную аудиторию.
В «Онегине»… О, в «Онегине» он управляет низинами и высотами, ритмами и масштабами, временами и эпохами. Чтобы обрести столь широкую свободу воплощения, Денис Хуснияров отказывается от буквального переноса классических произведений на сцену, сопрягает их с современностью, начиная со структуры текста. Драматурги инсценируют для него Пушкина, Лермонтова, Гоголя, из-под их пера выходят самостоятельные пьесы, обогащенные новым языком и новым сознанием. Виктория Костюкевич, получив заказ «Глобуса», оттолкнулась от романа в стихах «Евгений Онегин» и сконструировала свое собственное здание, из ворот которого выходят в сегодняшний день пушкинские герои, их окружение, участники хора, простой люд, гораздый на перемещения во времени.
Что со всем этим делать и куда вырулит лодка всего с чертовой дюжиной актеров, назначенных на все роли сразу, на берегу можно только смутно представить. «Пьеса – это просто повод, – считает Денис Хуснияров. – Мы берем композиционную основу и сочиняем свое произведение. Каждая репетиция продвигает нас вперед, мы открываем новое в себе и в тексте. Дверь чувствования должна быть всегда открыта».
Репетиционного времени всегда катастрофически не хватает, а они вроде никуда не торопятся, сидят такие – спокойные, расслабленные. Ведут ассоциативные беседы. У режиссера в загашнике коллекция личных впечатлений, культурных отсылок, забавных случаев, репетиционных историй, звездных баек. Тема большого искусства приподнимает над действительностью. Товстоногов, Капелян, Борисов, Симонова зовут туда, где труд, талант и слава, растравливают актерское самолюбие, раскачивают творческий организм.
А затем он настраивает антенны на иную волну, активирует режиссерскую волю, переключает атмосферу в режим повышенного напряжения, создает смысловые ловушки. Вытаскивает из актерского нутра сокрытое, направляет, манипулирует, провоцирует. Иной раз включает деспота, диктатора, тирана, и всё затем, чтобы русский психологический театр не застаивался в лужице штампов. Чтобы заискрило, засверкало: «Планку надо ставить выше, а не то, что вы умеете делать. Надо принимать обстоятельства своего персонажа как свои личные. Играть так, если бы это случилось с вами, но без "если бы". Вы должны найти, как раскачать, раскричать себя. А не просто говорить слова, ничем не наполняя их. Меня не устраивают холостые ходы. Подохни, но сыграй!» А потом любуешься актерами на сцене и думаешь: именно такими должны быть их герои. Такими и никакими другими. А тут вам злой следователь и добрый в одном лице. Высшая похвала сдержанна, но будто перед режиссером сам Смоктуновский: «Класс! Сейчас вы не просто произносили выученный текст, а на моих глазах думали, размышляли, формулировали решение». Напряженная атмосфера рассеивается, за мутной дымкой проступает абрис будущего спектакля, всем уже хочется вскочить, сделать пробу на ногах, закрепить действием найденное состояние.
Но Денис Хуснияров, отказываясь от традиционного подхода, отводит на застольный период больше половины репетиционного процесса. К целесообразности такого решения он пришел пять лет назад, когда ставил «Дикую утку» в Челябинском театре драмы. Обстоятельства сложились так, что в распоряжении команды было всего десять дней; из-за стола актеры сразу вышли на сцену. Оказалось, что без разводки в репзале можно обойтись, при этом ничего не теряя, а только нарабатывая, и тогда режиссер закрепил схему стол-сцена как метод. Чуть позже он слушал интервью с Анатолием Васильевым, где мастер описывал то же самое. И даже удивился, что самостоятельно пришел к этому.
Репетиции на сцене, когда уже найдено и закреплено нужное актерское состояние, – это уже строгий математический расчет. Режиссер, выстроивший в голове цельную картину спектакля, геометрически просчитывает мизансцены, посекундно выверяет каждый шаг персонажа, распределяет его энергию. Монтирует эпизоды без стыковок во времени, собирая события в плотную ткань причинно-следственных связей. Перед премьерой сознание и подсознание максимально сконцентрированы. А до премьеры осталось…
Когда-то, по давности лет, на приближении к самому волнующему моменту своей режиссерской работы, его бросало то в дрожь, то в холод: а как примет зритель? В зрелом возрасте художник не беспокоится о том, что неподготовленная публика идет на Пушкина 18 века, а получает Пушкина в разломе времени. Тем более, говорит Денис Хуснияров, «Новосибирск – весьма искушенный в театральном плане город. Здесь понимают, что театр – это не место, где мы выгуливаем платья. В театре надо думать!»
Он ступил на осознанный путь режиссуры, когда, поучившись в институте культуры на актера, в 24 года уехал из родной Перми, поступил в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства, попал в мастерскую к народному артисту России Семену Спиваку, окончил с отличием. В театре на Фонтанке до сих пор идет дипломный спектакль Дениса Хусниярова «Жестокие игры» по Арбузову, получивший в свое время Гран-при международного фестиваля «Молодёжные театральные сезоны — АПАРТ». Хорошие, значит, у него были учителя! А позже и сам стал преподавать актерское мастерство в Alma Mater. Так что каждая репетиция – это еще и тренинг для актера, соглашающегося с тем, что театр – это довольно-таки жестокие игры, но возможность в них выиграть есть у каждого.
Яна Колесинская
16 марта 2026 г.
Спектакли репертуара существуют не сами по себе и не отдельно друг от друга. Их объединяют смысловые рифмы, темы, мотивы, переклички, совпадения, которые улавливают витающие в воздухе идеи и из которых складываются направления и тенденции творческой программы. Сегодня в центре нашего внимания — Международный день детской книги и тема путешествий в инсценировках этих книг.
ПУТЕШЕСТВИЕ НА КРАЙ СВЕТА
Международный день детской книги очень значим для театра «Глобус». Этот праздник отмечается во всем мире 2 апреля, начиная с 1967 года, по инициативе Международного совета по детской и юношеской литературе.
2 апреля, в день рождения великого сказочника Ганса Христиана Андерсена, которому, к тому же, в прошлом году минуло 220 лет, отмечается Международный день детской книги. Театр «Глобус» имеет к этому празднику самое непосредственное отношение. В его репертуаре значатся 22 спектакля, поставленных по произведениям для детей и подростков. Два из них имеют в первоисточнике сказки Андерсена: «Гадкий утенок» и «Принцесса на горошине». И еще один шел в формате нон-стоп на протяжении новогодних каникул.
Девочка Герда совершала опасное путешествие на край света, к чертогам Снежной Королевы, чтобы найти и спасти любимого брата. В ней воплотились основные качества сказочных героев, прежде всего устремленность к неизведанному в поисках самого важного для себя.
«Гадкий утенок» – самый необычный спектакль этого ряда. Ничего подобного не было, может быть, во всей России, а в Новосибирске театральном уж точно. «Глобус» – первый и пока единственный представитель профессионального драматического искусства в нашем городе, рискнувший поставить инклюзивный спектакль, более того, с особенным артистом в заглавной роли. Его зовут Павел Есипов, ему 30 лет, у него синдром Дауна. Режиссер Александра Каспарова из Санкт-Петербурга, специализирующаяся на работе с такими детьми, так выстроила историю для семейного просмотра, что необычный исполнитель существует в ней органично, согласно своей природе, на уровне «так и было задумано».
Павла Есипова в театре называют солнечным мальчиком, таков и его герой. Конечно же, он другой, так ведь и играет другого, инакого, непохожего на всех и серым невзрачным костюмчиком, и детской неуклюжестью, наивностью, непосредственностью, беззащитностью, открытостью миру. Робкий птенец, отвергнутый птичьим бомондом, изгнанный из семьи, пускается в многотрудный роуд-муви по незнакомым местам, навстречу взрослению. Обидеть гадкого утенка может каждый, но он обладает удивительной способностью – менять окружающих, которые встречаются ему на пути. Он, подобно детектору лжи, помогает юному зрителю понять, кто в этом мире жаден и глуп, а кто несчастен и одинок.
Гадкий утенок превращается в прекрасного лебедя не только потому, что вылупился из соответствующего яйца. У этой птицы горячее сердце, которое с самого начала красным огоньком пульсировало в груди. Внутренняя красота преображает и внешне, притягивая окружающих, окрыляет тех, кто оказался рядом. Так молекула добра летает из сказки в сказку, двигая сюжет к новым поворотам.
Сквозная тема путешествия собирает несколько андерсеновских сказок в цельную историю «Принцесса на горошине». Согласно замыслу театра и режиссера Андрея Цисарука, Принц объезжает одно королевство за другим в поисках настоящей любви. Юноша, неискушенный в сердечных делах, проходит через сложные обстоятельства, выявляющие истинную суть встретившихся ему потенциальных невест. Настоящая Принцесса терпеливо ждет его возвращения, понимая, что долгие странствия – необходимый для духовного развития этап.
Дивная музыка Василия Тонковидова, прилетевшая из каких-то тонких сфер, настраивает на возвышенные чувства, которые недоступны человеку незрелому. Их нужно дождаться, их нужно выстрадать, вырастить в себе вдали от дома, где приходится рассчитывать только на самого себя. И тогда тебе откроются настоящие духовные богатства, которые не заменит мишура показной роскоши.
Афиша спектаклей, поставленных по детским книгам, открывает вещи, намекающие на то, как тесен мир, как неслучайны случайности, как интересно в них разбираться. Рядом с «Принцессой на горошине» стоит «Принц и нищий», который идет на малой сцене аккурат 2 апреля. Марк Твен писал роман про свое время, а Владимир Данай адаптировал его под современность. Персонажи не расстаются с гаджетами, общаются на подростковом сленге, со зрителями на «ты», а действие построено по принципу сторисов и рилсов в соцсетях. Заглавные герои меняются местами, чтобы понять, что мир гораздо шире их представлений о нем. Том и Эдуард попадают в чужую среду обитания, где и набираются ума-разума. Справедливость и милосердие перестают быть для них абстрактными понятиями, ведь теперь зависят от них лично, а это дорогого стоит.
На большой сцене 2 апреля тоже совершается путешествие. В мюзикле Глеба Матвейчука «Садко в подводном царстве» по мотивам древнерусских былин герой странствует по морям-океанам, подводному царству, вотчине Владыки Вод Морских. Садко ищет потерянные гусли, а находит настоящую любовь в образе царевны Мореславны. В ярком, динамичном, переливчатом шоу всплывают незыблемые истины о природе, экологии, мире, взаимовыручке, отваге. В текстах песен заложены ключевые моменты смысла: «Мир такой, какие мы»; или «Мы волшебство творим, ты и я».
Вот и получается, что для прописки гуманистических идей в сознании юного зрителя необходимо путешествие героя в дальние дали, ведь сидя на одном месте он останется прежним. Алиса путешествует по стране чудес; Ганс и Герта – по волшебной стране с пряничным домиком; Тим Талер – в поисках барона Трёча, Кошка, лишившаяся дома, – в поисках доброй души; Каштанка – в поисках своего хозяина, Рыбак – на берег моря и обратно, а потом, вместе со своей Старухой, и вовсе на край света, а может, в новую жизнь. И еще много-много сказочных героев, с которыми не хочется расставаться после того как закрылся занавес.
А и не надо расставаться! В вестибюле театра под стеклянной витриной отсвечивают солнечными бликами обложки импровизированной библиотеки. «Алиса в стране чудес», «Алиса в зазеркалье», «Денискины рассказы», «Каштанка» представлены даже в нескольких изданиях. Еще больше детских авторов озвучены в семейном читательском клубе «Большие уши». Раз в месяц в гостевой комнате театра кураторы собирают малышей вместе с мамами и папами, каждый раз открывают новую книжку. Чтецами выступают актеры «Глобуса» Наталья Тищенко и Алексей Архипов, их смышленые сынишки, их друг и коллега Иван Басюра. Книги классиков детской литературы и современных писателей Агнии Барто, Ивана Усачева, Григория Остера, Кира Булычева и многих-многих других оживают в живом исполнении актеров. Если взрослые читают детям вслух, то вскоре дети захотят читать сами. А не пялиться в гаджеты, как Том и Эдуард, которые, впрочем, повзрослели и поумнели, иначе какой смысл в опасных странствиях!
Яна Колесинская
На фото автора: книжная витрина, эпизоды из спектаклей «Принцесса на горошине», «Снежная королева», «Принц и нищий».
1 апреля
Международный день детской книги очень значим для театра «Глобус». Этот праздник отмечается во всем мире 2 апреля, начиная с 1967 года, по инициативе Международного совета по детской и юношеской литературе.
2 апреля, в день рождения великого сказочника Ганса Христиана Андерсена, которому, к тому же, в прошлом году минуло 220 лет, отмечается Международный день детской книги. Театр «Глобус» имеет к этому празднику самое непосредственное отношение. В его репертуаре значатся 22 спектакля, поставленных по произведениям для детей и подростков. Два из них имеют в первоисточнике сказки Андерсена: «Гадкий утенок» и «Принцесса на горошине». И еще один шел в формате нон-стоп на протяжении новогодних каникул.
Девочка Герда совершала опасное путешествие на край света, к чертогам Снежной Королевы, чтобы найти и спасти любимого брата. В ней воплотились основные качества сказочных героев, прежде всего устремленность к неизведанному в поисках самого важного для себя.
«Гадкий утенок» – самый необычный спектакль этого ряда. Ничего подобного не было, может быть, во всей России, а в Новосибирске театральном уж точно. «Глобус» – первый и пока единственный представитель профессионального драматического искусства в нашем городе, рискнувший поставить инклюзивный спектакль, более того, с особенным артистом в заглавной роли. Его зовут Павел Есипов, ему 30 лет, у него синдром Дауна. Режиссер Александра Каспарова из Санкт-Петербурга, специализирующаяся на работе с такими детьми, так выстроила историю для семейного просмотра, что необычный исполнитель существует в ней органично, согласно своей природе, на уровне «так и было задумано».
Павла Есипова в театре называют солнечным мальчиком, таков и его герой. Конечно же, он другой, так ведь и играет другого, инакого, непохожего на всех и серым невзрачным костюмчиком, и детской неуклюжестью, наивностью, непосредственностью, беззащитностью, открытостью миру. Робкий птенец, отвергнутый птичьим бомондом, изгнанный из семьи, пускается в многотрудный роуд-муви по незнакомым местам, навстречу взрослению. Обидеть гадкого утенка может каждый, но он обладает удивительной способностью – менять окружающих, которые встречаются ему на пути. Он, подобно детектору лжи, помогает юному зрителю понять, кто в этом мире жаден и глуп, а кто несчастен и одинок.
Гадкий утенок превращается в прекрасного лебедя не только потому, что вылупился из соответствующего яйца. У этой птицы горячее сердце, которое с самого начала красным огоньком пульсировало в груди. Внутренняя красота преображает и внешне, притягивая окружающих, окрыляет тех, кто оказался рядом. Так молекула добра летает из сказки в сказку, двигая сюжет к новым поворотам.
Сквозная тема путешествия собирает несколько андерсеновских сказок в цельную историю «Принцесса на горошине». Согласно замыслу театра и режиссера Андрея Цисарука, Принц объезжает одно королевство за другим в поисках настоящей любви. Юноша, неискушенный в сердечных делах, проходит через сложные обстоятельства, выявляющие истинную суть встретившихся ему потенциальных невест. Настоящая Принцесса терпеливо ждет его возвращения, понимая, что долгие странствия – необходимый для духовного развития этап.
Дивная музыка Василия Тонковидова, прилетевшая из каких-то тонких сфер, настраивает на возвышенные чувства, которые недоступны человеку незрелому. Их нужно дождаться, их нужно выстрадать, вырастить в себе вдали от дома, где приходится рассчитывать только на самого себя. И тогда тебе откроются настоящие духовные богатства, которые не заменит мишура показной роскоши.
Афиша спектаклей, поставленных по детским книгам, открывает вещи, намекающие на то, как тесен мир, как неслучайны случайности, как интересно в них разбираться. Рядом с «Принцессой на горошине» стоит «Принц и нищий», который идет на малой сцене аккурат 2 апреля. Марк Твен писал роман про свое время, а Владимир Данай адаптировал его под современность. Персонажи не расстаются с гаджетами, общаются на подростковом сленге, со зрителями на «ты», а действие построено по принципу сторисов и рилсов в соцсетях. Заглавные герои меняются местами, чтобы понять, что мир гораздо шире их представлений о нем. Том и Эдуард попадают в чужую среду обитания, где и набираются ума-разума. Справедливость и милосердие перестают быть для них абстрактными понятиями, ведь теперь зависят от них лично, а это дорогого стоит.
На большой сцене 2 апреля тоже совершается путешествие. В мюзикле Глеба Матвейчука «Садко в подводном царстве» по мотивам древнерусских былин герой странствует по морям-океанам, подводному царству, вотчине Владыки Вод Морских. Садко ищет потерянные гусли, а находит настоящую любовь в образе царевны Мореславны. В ярком, динамичном, переливчатом шоу всплывают незыблемые истины о природе, экологии, мире, взаимовыручке, отваге. В текстах песен заложены ключевые моменты смысла: «Мир такой, какие мы»; или «Мы волшебство творим, ты и я».
Вот и получается, что для прописки гуманистических идей в сознании юного зрителя необходимо путешествие героя в дальние дали, ведь сидя на одном месте он останется прежним. Алиса путешествует по стране чудес; Ганс и Герта – по волшебной стране с пряничным домиком; Тим Талер – в поисках барона Трёча, Кошка, лишившаяся дома, – в поисках доброй души; Каштанка – в поисках своего хозяина, Рыбак – на берег моря и обратно, а потом, вместе со своей Старухой, и вовсе на край света, а может, в новую жизнь. И еще много-много сказочных героев, с которыми не хочется расставаться после того как закрылся занавес.
А и не надо расставаться! В вестибюле театра под стеклянной витриной отсвечивают солнечными бликами обложки импровизированной библиотеки. «Алиса в стране чудес», «Алиса в зазеркалье», «Денискины рассказы», «Каштанка» представлены даже в нескольких изданиях. Еще больше детских авторов озвучены в семейном читательском клубе «Большие уши». Раз в месяц в гостевой комнате театра кураторы собирают малышей вместе с мамами и папами, каждый раз открывают новую книжку. Чтецами выступают актеры «Глобуса» Наталья Тищенко и Алексей Архипов, их смышленые сынишки, их друг и коллега Иван Басюра. Книги классиков детской литературы и современных писателей Агнии Барто, Ивана Усачева, Григория Остера, Кира Булычева и многих-многих других оживают в живом исполнении актеров. Если взрослые читают детям вслух, то вскоре дети захотят читать сами. А не пялиться в гаджеты, как Том и Эдуард, которые, впрочем, повзрослели и поумнели, иначе какой смысл в опасных странствиях!
Яна Колесинская
На фото автора: книжная витрина, эпизоды из спектаклей «Принцесса на горошине», «Снежная королева», «Принц и нищий».
1 апреля
БЕРЕГИТЕ ЖЕНЩИН!
В репертуаре театра «Глобус» есть четыре спектакля, в которых занят исключительно мужской состав. Это «Принц и нищий», «Трое в лодке, не считая собаки», «Art» и «Вишневые мартинсы». Интересно, почему?
Говорят, театр дело сугубо мужское. Еще на закате 16-го века, а именно в 1599 году, Вильям наш Шекспир открыл в Лондоне свой театр и назвал его так же, как потом и мы, – «Глобус». Так вот, там все роли играли мужчины. Переодетые актеры выходили в образах Гертруды, Офелии, Дездемоны, леди Макбет, и всё потому, что церковь запрещала женщинам лицедействовать. Их место в зрительном зале. Так неужто же и нас название обязывает? Ведь в репертуаре нашего «Глобуса» значатся целых четыре спектакля малой сцены, где играют одни мужчины. Но религия здесь абсолютно ни при чем. Объясним это многолетними дружескими связями, при которых возникают особые творческие замыслы и которыми спаяны ведущие актеры труппы, совсем недавно считавшиеся поколением новой молодежи.
Начнем с самого многонаселенного спектакля: «Принц и нищий». Его режиссер Владимир Данай сейчас ставит в «Глобусе» сагу Льва Толстого в собственной инсценировке «Война и мир. Андрей». И хотя название будущего спектакля чисто мужское, там заняты пятеро актрис. А в режиссерской инсценировке по книге Марка Твена – ни одной! Главные герои – подростки-двойники, богач и бедняк, Эдуард и Том в воплощении Никиты Зайцева и Ивана Зрячева. Их окружение – лорды, советники, полицейские с одной стороны и уличная братва с другой, то есть исключительно мужское население.
Даже семьи у мальчишек неполные. Генрих VIII, король Англии – отец Эдуарда; Джон Кенти, рядовой таксист – отец Тома. Один воспитывает наследника многозначительными притчами, другой подзатыльниками. Непонятно, почему это происходит без участия мам, ведь в романе и в его экранизациях они никуда не делись, но, с другой стороны, речь идет о чисто мужском воспитании, где отцовская любовь предполагает и строгость, и назидание. И все же главным фактором в становлении личности становятся невероятные обстоятельства, в которые попадают Том и Эдуард, временно меняясь местами на социальной лестнице.
В общем, мужчины в своем обширном королевстве прекрасно обходятся без дам-с, но и мирно уживаются в ограниченном пространстве. Первоисточник Джерома К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки», как и выше упомянутый, тоже содержал женские образы, но в спектакле они не пригодились, ведь женщин на рыбалку не берут. Их вполне заменяют портреты, ненадолго появляющиеся на периферии сцены, а также переодетый в прекрасную леди автор, который временно выдавал себя за утопленницу, бестолково топоча в корыте, и успеха у лодочников не снискал. Он то и дело вклинивался в их идиллию, но только мешал наслаждаться обществом друг друга. Что вполне оправдано жанровым подзаголовком «кризис среднего возраста у мужчин в 24 картинах». Нет чтобы избавиться от кризиса с помощью прекрасного пола, но, похоже, все трое претерпели серьезные неудачи в личной жизни и пытаются замаскировать их искусственным весельем.
Они вообще склонны к подменам. Вместо плавания по бурным водам Темзы у них литературные фантазии, вместо реки – цинковое корыто, вместо рыбы – игрушки. Объехать весь мир можно и не выходя из мужского клуба, ну разве что костюмы поменять. Они, как приличные джентльмены, курят трубки, читают газету International Herald Tribune от 9 апреля 2007 года, всё якобы чинно, мирно, респектабельно. Но плохо вы их знаете, им только волю дай – настоящие русские разгильдяи. Стоило кому-то начать веселье – и пошло-поехало.
Руслан Вяткин, обманчиво солидный, пускает в дело свой фирменный прием – комическое интонирование на высоких нотах, абсолютно не соответствующее его солидному облику. Невозмутимо бряцает на банджо, делая вид, что не замечает кислых физиономий слушателей, испытывая их на прочность, на закалку абсурдом. Максим Гуралевич включает утонченную мимическую палитру, делая вид, что он самый приличный из этой троицы. Особенно у него хорошо получается выпячивать важность и делать суровое лицо. Заправляет этим шоу неукротимый Илья Паньков – директор фабрики по производству смеха. Это вечный двигатель, от которого заряжаются все аккумуляторы в округе. Размахивая чашками, поварешками, веслами, удочками, всем чем ни попадя, он носится по площадке со сверхзвуковой скоростью и рассекает воздух на мириады частиц.
Только Монмаранси у Ивана Басюры остается джентльменом во всех ситуациях. Способен на маленькие шалости, но, как правило, выступает с умными сентенциями, особенно когда друзья пререкаются и не могут договориться. Собака – слово женского рода, точнее было бы назвать произведение «Трое в лодке, не считая пса». Именно пес – истинный друг человека, даже трех человек, что доказал на деле. Ну а девушки? А девушки потом.
В спектакле «Art» круг действующих лиц сужается. Их тоже трое, но никакой собаки у них нет и не предвидится: Паньков, Сарычев, Вяткин. Пьесу написала женщина, но сюжет она построила на мужской дружбе, из которой, как из песни, и выкидывать-то нечего, ибо женщины в самом тексте только упоминаются в качестве подруг. Тем не менее дружба дает крен, и всё из-за белой картины, которую, как и небезызвестный черный квадрат, можно трактовать не то что двояко, а тысячеяко.
Вот они и трактуют. Герой Вяткина за нее переплатил и теперь вынужден любоваться; герой Сарычева откровенно недоумевает. Размолвка толкает их к бурному выяснению многолетних отношений, а Паньков подливает масла в огонь, вернее, в два огня. Он мечется между этих двух огней, обуреваемый совершенно иными проблемами, в силу чего склонен нести околесицу. Неуправляемый холерик, импульсивный невротик, взбалмошный живчик раскаляет воздух докрасна, как доменную печь.
И опять сужается круг действующих лиц! В «Вишневых мартинсах» их осталось всего двое: адвокат – Сарычев, подсудимый – Вяткин, это их авторский проект. Персонаж Сарычева зол, раздражен, нетерпим, непросто ему вести идеологическую схватку. Скинхед-преступник у Вяткина на редкость спокоен, обходится без комических приманок, заменяя их чувством собственного достоинства и мучительными раздумьями о подоплеке своего преступления. Оба ищут истину, ссылаясь на собственный опыт и библейские источники. А истина текуча и неуловима. Ведь она женского рода.
Так что без женщин не обойтись, как ни крути. Никто и не собирается следовать древним предрассудкам и утверждать, что на сцене не нужны актрисы. Кстати, дуэт «Он и Она» – главная тема премьер нынешнего сезона. Но это совсем другая история.
Яна Колесинская
24 марта 2026 г.
В репертуаре театра «Глобус» есть четыре спектакля, в которых занят исключительно мужской состав. Это «Принц и нищий», «Трое в лодке, не считая собаки», «Art» и «Вишневые мартинсы». Интересно, почему?
Говорят, театр дело сугубо мужское. Еще на закате 16-го века, а именно в 1599 году, Вильям наш Шекспир открыл в Лондоне свой театр и назвал его так же, как потом и мы, – «Глобус». Так вот, там все роли играли мужчины. Переодетые актеры выходили в образах Гертруды, Офелии, Дездемоны, леди Макбет, и всё потому, что церковь запрещала женщинам лицедействовать. Их место в зрительном зале. Так неужто же и нас название обязывает? Ведь в репертуаре нашего «Глобуса» значатся целых четыре спектакля малой сцены, где играют одни мужчины. Но религия здесь абсолютно ни при чем. Объясним это многолетними дружескими связями, при которых возникают особые творческие замыслы и которыми спаяны ведущие актеры труппы, совсем недавно считавшиеся поколением новой молодежи.
Начнем с самого многонаселенного спектакля: «Принц и нищий». Его режиссер Владимир Данай сейчас ставит в «Глобусе» сагу Льва Толстого в собственной инсценировке «Война и мир. Андрей». И хотя название будущего спектакля чисто мужское, там заняты пятеро актрис. А в режиссерской инсценировке по книге Марка Твена – ни одной! Главные герои – подростки-двойники, богач и бедняк, Эдуард и Том в воплощении Никиты Зайцева и Ивана Зрячева. Их окружение – лорды, советники, полицейские с одной стороны и уличная братва с другой, то есть исключительно мужское население.
Даже семьи у мальчишек неполные. Генрих VIII, король Англии – отец Эдуарда; Джон Кенти, рядовой таксист – отец Тома. Один воспитывает наследника многозначительными притчами, другой подзатыльниками. Непонятно, почему это происходит без участия мам, ведь в романе и в его экранизациях они никуда не делись, но, с другой стороны, речь идет о чисто мужском воспитании, где отцовская любовь предполагает и строгость, и назидание. И все же главным фактором в становлении личности становятся невероятные обстоятельства, в которые попадают Том и Эдуард, временно меняясь местами на социальной лестнице.
В общем, мужчины в своем обширном королевстве прекрасно обходятся без дам-с, но и мирно уживаются в ограниченном пространстве. Первоисточник Джерома К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки», как и выше упомянутый, тоже содержал женские образы, но в спектакле они не пригодились, ведь женщин на рыбалку не берут. Их вполне заменяют портреты, ненадолго появляющиеся на периферии сцены, а также переодетый в прекрасную леди автор, который временно выдавал себя за утопленницу, бестолково топоча в корыте, и успеха у лодочников не снискал. Он то и дело вклинивался в их идиллию, но только мешал наслаждаться обществом друг друга. Что вполне оправдано жанровым подзаголовком «кризис среднего возраста у мужчин в 24 картинах». Нет чтобы избавиться от кризиса с помощью прекрасного пола, но, похоже, все трое претерпели серьезные неудачи в личной жизни и пытаются замаскировать их искусственным весельем.
Они вообще склонны к подменам. Вместо плавания по бурным водам Темзы у них литературные фантазии, вместо реки – цинковое корыто, вместо рыбы – игрушки. Объехать весь мир можно и не выходя из мужского клуба, ну разве что костюмы поменять. Они, как приличные джентльмены, курят трубки, читают газету International Herald Tribune от 9 апреля 2007 года, всё якобы чинно, мирно, респектабельно. Но плохо вы их знаете, им только волю дай – настоящие русские разгильдяи. Стоило кому-то начать веселье – и пошло-поехало.
Руслан Вяткин, обманчиво солидный, пускает в дело свой фирменный прием – комическое интонирование на высоких нотах, абсолютно не соответствующее его солидному облику. Невозмутимо бряцает на банджо, делая вид, что не замечает кислых физиономий слушателей, испытывая их на прочность, на закалку абсурдом. Максим Гуралевич включает утонченную мимическую палитру, делая вид, что он самый приличный из этой троицы. Особенно у него хорошо получается выпячивать важность и делать суровое лицо. Заправляет этим шоу неукротимый Илья Паньков – директор фабрики по производству смеха. Это вечный двигатель, от которого заряжаются все аккумуляторы в округе. Размахивая чашками, поварешками, веслами, удочками, всем чем ни попадя, он носится по площадке со сверхзвуковой скоростью и рассекает воздух на мириады частиц.
Только Монмаранси у Ивана Басюры остается джентльменом во всех ситуациях. Способен на маленькие шалости, но, как правило, выступает с умными сентенциями, особенно когда друзья пререкаются и не могут договориться. Собака – слово женского рода, точнее было бы назвать произведение «Трое в лодке, не считая пса». Именно пес – истинный друг человека, даже трех человек, что доказал на деле. Ну а девушки? А девушки потом.
В спектакле «Art» круг действующих лиц сужается. Их тоже трое, но никакой собаки у них нет и не предвидится: Паньков, Сарычев, Вяткин. Пьесу написала женщина, но сюжет она построила на мужской дружбе, из которой, как из песни, и выкидывать-то нечего, ибо женщины в самом тексте только упоминаются в качестве подруг. Тем не менее дружба дает крен, и всё из-за белой картины, которую, как и небезызвестный черный квадрат, можно трактовать не то что двояко, а тысячеяко.
Вот они и трактуют. Герой Вяткина за нее переплатил и теперь вынужден любоваться; герой Сарычева откровенно недоумевает. Размолвка толкает их к бурному выяснению многолетних отношений, а Паньков подливает масла в огонь, вернее, в два огня. Он мечется между этих двух огней, обуреваемый совершенно иными проблемами, в силу чего склонен нести околесицу. Неуправляемый холерик, импульсивный невротик, взбалмошный живчик раскаляет воздух докрасна, как доменную печь.
И опять сужается круг действующих лиц! В «Вишневых мартинсах» их осталось всего двое: адвокат – Сарычев, подсудимый – Вяткин, это их авторский проект. Персонаж Сарычева зол, раздражен, нетерпим, непросто ему вести идеологическую схватку. Скинхед-преступник у Вяткина на редкость спокоен, обходится без комических приманок, заменяя их чувством собственного достоинства и мучительными раздумьями о подоплеке своего преступления. Оба ищут истину, ссылаясь на собственный опыт и библейские источники. А истина текуча и неуловима. Ведь она женского рода.
Так что без женщин не обойтись, как ни крути. Никто и не собирается следовать древним предрассудкам и утверждать, что на сцене не нужны актрисы. Кстати, дуэт «Он и Она» – главная тема премьер нынешнего сезона. Но это совсем другая история.
Яна Колесинская
24 марта 2026 г.
Из частного слагается общее, а единое целое состоит из моментов. Моменты театральной жизни складываются в цельную картину дня.
Ночь театрального искусства и Международный день театра соединились в «Глобусе» в арт-проекте «Великие». Масштабное действо, развернувшееся в фойе и на большой сцене, было посвящено 200-летию русского писателя Михаила Салтыкова-Щедрина.
Чиновник военного ведомства, надворный советник, журналист, публицист, редактор, сатирик, скандальный литератор, вице-Робеспьер, прокурор русской жизни, печальник горя народного – как только Михаила Салтыкова-Щедрина ни называли, вплоть до гения. А сейчас мало кто, кроме литературоведов и филологов, его перечитывает. Лучше пойти в театр и за один вечер узнать (или вспомнить), что это был знаток душ человеческих, почему его боялись современники, каким образом ему удалось вскрыть нарыв государственного строя. Неужели его тяжеловатая (на сегодняшний взгляд) проза актуальна во все времена?
Михаил Салтыков, подписывающийся псевдонимом Н. Щедрин, был еще и придумщиком неологизмов и окказионализмов, о чем в фойе напоминали славные волонтеры. На легких веревочках покачивались карточки с оригинальными словами из тезауруса писателя, со всякими вертопрашествами, всенипочемствами и душедранствованиями. Большинство из них так и остались частью авторской прозы и на белый свет не вышли, но дали ход народному словотворчеству. На столе расположились еще не заполненные листы, куда предлагалось вписать свои собственные фишки. Зрители в долгу не остались: шандарахнуться или, чего пуще, сердохрупкий тоже выражают индивидуальность стиля.
Юные художницы из Новосибирского городского открытого колледжа сидели за мольбертами и старательно иллюстрировали сказки фигуранта. Рисовальщики оживляли листы, на четверть заполненные названием сказки и цитатой из нее. На пустом месте появлялись наброски персонажей, а зрители живо интересовались созданием образа и брали его себе на память. «Чиж женился на канарейке, которой нравилось тратить его деньги на друзей. Вскоре она перестала ночевать дома…» – и обманутый муж на рисунке «Чижиково горе» выглядел ощипанным, понурым и обманутым. Сейчас герои сказок оживут на большой сцене, обретут плоть, кровь, характер и голос.
А пока в фойе появился сам герой дня, которого реинкарнировал Андрей Вольф, на днях сыгравший Онегина и получивший сегодня ️благодарность министерства культуры Новосибирской области за заслуги в развитии театрального искусства на торжественном заседании в оперном театре. Нарисовалось окружение писателя, его враги и недруги, его коллеги и почитатели, его невеста и родственники. Перформанс аналогов не имеет: кадры из немого кино оживали на глазах публики, наполнялись суетой и смехом, сменялись следующим днем… И явились прелюдией к спектаклю «Сказки для детей изрядного возраста» в режиссуре Никиты Сарычева, с Русланом Вяткиным, Иваном Зрячевым, Денисом Горовенко, Алексеем Кучинским в главных ролях.
Премудрый пескарь, Баран-непомнящий, Коняга, зайцы, упертые в гаджеты, овечки, перемалывающие орбит, рыбки, безмозгло открывающие рты и пускающие пузыри, кого-то напоминали. Кого-то напоминали, на кого-то намекали. Уж не на них ли, наших начальников. Уж не на нас ли с вами. Уж не на меня ли, не меня ли, не меняли разве артисты беззлобный сценический юмор на точное попадание, сделанное двести лет тому вперед?
Яна Колесинская
28 марта 2026 г
Чиновник военного ведомства, надворный советник, журналист, публицист, редактор, сатирик, скандальный литератор, вице-Робеспьер, прокурор русской жизни, печальник горя народного – как только Михаила Салтыкова-Щедрина ни называли, вплоть до гения. А сейчас мало кто, кроме литературоведов и филологов, его перечитывает. Лучше пойти в театр и за один вечер узнать (или вспомнить), что это был знаток душ человеческих, почему его боялись современники, каким образом ему удалось вскрыть нарыв государственного строя. Неужели его тяжеловатая (на сегодняшний взгляд) проза актуальна во все времена?
Михаил Салтыков, подписывающийся псевдонимом Н. Щедрин, был еще и придумщиком неологизмов и окказионализмов, о чем в фойе напоминали славные волонтеры. На легких веревочках покачивались карточки с оригинальными словами из тезауруса писателя, со всякими вертопрашествами, всенипочемствами и душедранствованиями. Большинство из них так и остались частью авторской прозы и на белый свет не вышли, но дали ход народному словотворчеству. На столе расположились еще не заполненные листы, куда предлагалось вписать свои собственные фишки. Зрители в долгу не остались: шандарахнуться или, чего пуще, сердохрупкий тоже выражают индивидуальность стиля.
Юные художницы из Новосибирского городского открытого колледжа сидели за мольбертами и старательно иллюстрировали сказки фигуранта. Рисовальщики оживляли листы, на четверть заполненные названием сказки и цитатой из нее. На пустом месте появлялись наброски персонажей, а зрители живо интересовались созданием образа и брали его себе на память. «Чиж женился на канарейке, которой нравилось тратить его деньги на друзей. Вскоре она перестала ночевать дома…» – и обманутый муж на рисунке «Чижиково горе» выглядел ощипанным, понурым и обманутым. Сейчас герои сказок оживут на большой сцене, обретут плоть, кровь, характер и голос.
А пока в фойе появился сам герой дня, которого реинкарнировал Андрей Вольф, на днях сыгравший Онегина и получивший сегодня ️благодарность министерства культуры Новосибирской области за заслуги в развитии театрального искусства на торжественном заседании в оперном театре. Нарисовалось окружение писателя, его враги и недруги, его коллеги и почитатели, его невеста и родственники. Перформанс аналогов не имеет: кадры из немого кино оживали на глазах публики, наполнялись суетой и смехом, сменялись следующим днем… И явились прелюдией к спектаклю «Сказки для детей изрядного возраста» в режиссуре Никиты Сарычева, с Русланом Вяткиным, Иваном Зрячевым, Денисом Горовенко, Алексеем Кучинским в главных ролях.
Премудрый пескарь, Баран-непомнящий, Коняга, зайцы, упертые в гаджеты, овечки, перемалывающие орбит, рыбки, безмозгло открывающие рты и пускающие пузыри, кого-то напоминали. Кого-то напоминали, на кого-то намекали. Уж не на них ли, наших начальников. Уж не на нас ли с вами. Уж не на меня ли, не меня ли, не меняли разве артисты беззлобный сценический юмор на точное попадание, сделанное двести лет тому вперед?
Яна Колесинская
28 марта 2026 г
Двести лет тому вперед
В капле можно разглядеть море, а в эпизоде - портрет спектакля. Наиболее важная и яркая сцена выражает образ, импульс, идею, мысль, послание творческой команды залу. Сегодня в фокусе нашего внимания - эпизод встречи главного героя со значительным лицом в спектакле «Шинель».
НИКОМУ ЕГО НЕ ЖАЛЬ!
В спектакле «Шинель» по повести Николая Гоголя в режиссуре Ивана Орлова встреча чиновника Акакия Акакиевича со значительным лицом чревата печальными последствиями.
Несмотря на простоту и лаконичность спектакля «Шинель», продолжительность которого всего час без антракта, она далека от бытовой констатации сюжета. Вдумчивый зритель почувствует его безжалостный гротеск, считает подтекст аллюзий и метафор. Заскучать не дадут даже двоечнику с галерки.
С небес доносится зловещее гудение, предупреждающее о всесилии зла. Клубы дыма нагоняют мистики, ничего хорошего в судьбах гонимых не предвещая. Вечеринка в департаменте безразмерна и неуправляема, как оргия оборотней, бал у Сатаны, пир Вальтасара. Вьюга жужжит и вжухает в танце Хачатуряна, отсвечивая блеском сабель и окутываясь фалдами развевающихся фраков. Портной, которому хотят сделать нищенский заказ, обращается в хирурга, определяющего неутешительный диагноз шинели, пронзенной клинками.
Заглавный герой, то есть Шинель, является в образе воздушной девушки, она милосердна, как ангел, но бессильна против агрессивной силы. Всё работает на то, чтобы показать тотальную зависимость несчастного Акакия Акакиевича Башмачкина от обстоятельств, точнее, от предопределенности свыше.
Кто-то из зрителей спектакля хоть на минуту посочувствовал ему? Может быть, когда тот обнаруживает в себе зачатки мужского характера, пытаясь выстроить с воздушной девушкой романтические отношения. Но ничего не выходит, ведь он инфантилен и покорен. Слабаков бывает жалко, вне зависимости от их нравственно-моральных качеств, но если слабак совсем уж стертая личность, жалость сходит на нет. Поколение зумеров знает это по собственному опыту буллинга и троллинга.
Кому-то может показаться, что Иван Зрячев тоже не жалеет своего персонажа. Маленький человек даже изъясняться внятно не может – сипит, кряхтит, бормочет нечленораздельное. Куда уж там сражать обидчика – выражать мнение и возражать кому-либо не способен генетически. Пресмыкается, унижается, заискивает, кажется, вот-вот превратится в насекомое, как Грегор Замза у Кафки. А кульминация его никчемности – это встреча, по издевательскому совету сослуживцев, со значительным лицом.
Тому только волю дай, только покажи, как перед ним трепещут! Чем меньше у терпилы воли к сопротивлению, тем слаще издеваться над ним. Значительному лицу не до мирской суеты, не до чаяний кого попало. Жалость ему неведома, эмпатия противопоказана. Он занят возвеличиванием своей персоны за счет морального уничтожения ничтожества.
У значительного лица есть хобби – выступать на сцене. Оно (значительное лицо) готовится к концерту, предвкушает триумф. Секретарь услужливо поправляет превосходительству накрахмаленный воротничок, подкручивает стойку микрофона, и восходящая звезда эстрады исполняет современный шлягер, причем, хорошо поставленным голосом, тут уж у него не отнять. У него вообще ничего не отнять. Он неотнимаем.
Проситель тоже входит в раж, но это раж низшего ранга. Он еще уповает на справедливость! Во что бы то ни стало хочет достучаться, докричаться, доползти! Секретарь хватает его за штанины, оттаскивает от хозяина, происходит схватка на полу, под ногами значительного лица. У вечной жертвы включается способность к сопротивлению, если прижать ее так, что уж и дышать нечем. Но цель недосягаема и недостижима.
Выплеск отчаяния – это ремиссия перед смертью. Мстить Башмачкин может только после ухода, воплотившись в неуловимый призрак, да и то нападает со спины. Или же это предсмертная агония, бред истерзанного сознания.
Фантасмагория у Гоголя – обязательная часть сюжета о жизни и смерти. Он заглядывал за пределы, где скоро окажется и сам.
Так жалко ли Акакия Акакиевича Башмачкина? Ведь он никому не причинил зла. Если не считать злом невольное и бессознательное потакание жестокости, надменности, чванству. Человек таков, какому ему позволяют быть окружающие. Таков, и больше никаков.
Яна Колесинская
На фото автора: эпизоды из спектакля «Шинель». Башмачкин – Иван Зрячев, хирург – Станислав Курагин, значительное лицо – Алексанлр Липовской, Она – Элина Зяблова.
2 апреля
В спектакле «Шинель» по повести Николая Гоголя в режиссуре Ивана Орлова встреча чиновника Акакия Акакиевича со значительным лицом чревата печальными последствиями.
Несмотря на простоту и лаконичность спектакля «Шинель», продолжительность которого всего час без антракта, она далека от бытовой констатации сюжета. Вдумчивый зритель почувствует его безжалостный гротеск, считает подтекст аллюзий и метафор. Заскучать не дадут даже двоечнику с галерки.
С небес доносится зловещее гудение, предупреждающее о всесилии зла. Клубы дыма нагоняют мистики, ничего хорошего в судьбах гонимых не предвещая. Вечеринка в департаменте безразмерна и неуправляема, как оргия оборотней, бал у Сатаны, пир Вальтасара. Вьюга жужжит и вжухает в танце Хачатуряна, отсвечивая блеском сабель и окутываясь фалдами развевающихся фраков. Портной, которому хотят сделать нищенский заказ, обращается в хирурга, определяющего неутешительный диагноз шинели, пронзенной клинками.
Заглавный герой, то есть Шинель, является в образе воздушной девушки, она милосердна, как ангел, но бессильна против агрессивной силы. Всё работает на то, чтобы показать тотальную зависимость несчастного Акакия Акакиевича Башмачкина от обстоятельств, точнее, от предопределенности свыше.
Кто-то из зрителей спектакля хоть на минуту посочувствовал ему? Может быть, когда тот обнаруживает в себе зачатки мужского характера, пытаясь выстроить с воздушной девушкой романтические отношения. Но ничего не выходит, ведь он инфантилен и покорен. Слабаков бывает жалко, вне зависимости от их нравственно-моральных качеств, но если слабак совсем уж стертая личность, жалость сходит на нет. Поколение зумеров знает это по собственному опыту буллинга и троллинга.
Кому-то может показаться, что Иван Зрячев тоже не жалеет своего персонажа. Маленький человек даже изъясняться внятно не может – сипит, кряхтит, бормочет нечленораздельное. Куда уж там сражать обидчика – выражать мнение и возражать кому-либо не способен генетически. Пресмыкается, унижается, заискивает, кажется, вот-вот превратится в насекомое, как Грегор Замза у Кафки. А кульминация его никчемности – это встреча, по издевательскому совету сослуживцев, со значительным лицом.
Тому только волю дай, только покажи, как перед ним трепещут! Чем меньше у терпилы воли к сопротивлению, тем слаще издеваться над ним. Значительному лицу не до мирской суеты, не до чаяний кого попало. Жалость ему неведома, эмпатия противопоказана. Он занят возвеличиванием своей персоны за счет морального уничтожения ничтожества.
У значительного лица есть хобби – выступать на сцене. Оно (значительное лицо) готовится к концерту, предвкушает триумф. Секретарь услужливо поправляет превосходительству накрахмаленный воротничок, подкручивает стойку микрофона, и восходящая звезда эстрады исполняет современный шлягер, причем, хорошо поставленным голосом, тут уж у него не отнять. У него вообще ничего не отнять. Он неотнимаем.
Проситель тоже входит в раж, но это раж низшего ранга. Он еще уповает на справедливость! Во что бы то ни стало хочет достучаться, докричаться, доползти! Секретарь хватает его за штанины, оттаскивает от хозяина, происходит схватка на полу, под ногами значительного лица. У вечной жертвы включается способность к сопротивлению, если прижать ее так, что уж и дышать нечем. Но цель недосягаема и недостижима.
Выплеск отчаяния – это ремиссия перед смертью. Мстить Башмачкин может только после ухода, воплотившись в неуловимый призрак, да и то нападает со спины. Или же это предсмертная агония, бред истерзанного сознания.
Фантасмагория у Гоголя – обязательная часть сюжета о жизни и смерти. Он заглядывал за пределы, где скоро окажется и сам.
Так жалко ли Акакия Акакиевича Башмачкина? Ведь он никому не причинил зла. Если не считать злом невольное и бессознательное потакание жестокости, надменности, чванству. Человек таков, какому ему позволяют быть окружающие. Таков, и больше никаков.
Яна Колесинская
На фото автора: эпизоды из спектакля «Шинель». Башмачкин – Иван Зрячев, хирург – Станислав Курагин, значительное лицо – Алексанлр Липовской, Она – Элина Зяблова.
2 апреля
СКРОМНОЕ ОБАЯНИЕ ДЬЯВОЛИАДЫ
Каждый актер считает, что отрицательного героя играть интереснее, чем положительного. Особенно если одного от другого сразу не отличишь. Таковы эпизоды с нечистой силой в музыкальном спектакле для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех» по мотивам повести Джеймса Крюса в постановке главного режиссера театра «Глобус» Сергея Захарина.
Музыкальный спектакль для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех», согласно законам жанра, заканчивается апофеозом света и радости. Победила дружба, преодолев испытания и преграды. Если бы нечего было преодолевать, не было бы и победы.
«Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла?» – рассуждал об устройстве мира булгаковский Воланд. Спектакль в лице барона Трёча и его свиты содержит косвенные отсылки к «Мастеру и Маргарите», а также к традиционным сказкам немецкой литературы. Для дьявольской компании «Тима Талера» написаны самые зажигательные треки, сразу выделяющие ее из населения городка с его простыми песенками. Придуман особый графический рисунок, при котором тени инфернальных фигур отображаются на заднике, увеличиваются, растут, заполняют пространство, вопрошают беззвучным гласом Воланда: «Как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?»
Стоило 12-летнему весельчаку Тиму соблазниться легким доходом, пусть и с благими намерениями, как Трёч материализовался из пустоты. И тут началось самое интересное. В советском фильме 1981 года Трёч настолько прямолинеен, что при первой же попытке к знакомству от него, по логике вещей, сбежит, заподозрив неладное, любой парень с нормальным айкью. А на сцене появляется загадочный господин в красном пальто и в красных очках, с уютной окладистой бородой, эдакий покровитель бедняков. Он к тому же и тонкий психолог, завлекающий Тима в свои сети незаметно для него самого. Тим потрясен свалившимся на него с неба богатством в виде денежного дождя. Его незрелый ум пока не способен отличить безобидное везенье от гибельного соблазна. У Тима все открытия впереди.
А тут и подельники Трёча подоспели. Бегемот, Астарот и Фуркас – неразлучная троица обаятельных негодяев, сбивающая своих жертв с пути истинного. Они закрадываются в неокрепшую душу подростка ненавязчиво и ласково, имея в запасе пару-тройку фокусов для особо выгодных клиентов. Лента выпрыгивает изо рта Тима бесконечной змейкой, квитанция, вылетая из его кармана, прямиком угождает в кассу… Режиссер не только разбирал с актерами психологическую подоплеку поступков, но и с помощью исходящего реквизита прорабатывал систему придуманных им фокусов, чтобы они смотрелись как в настоящем иллюзионе.
Нечистая сила в его прочтении – это не безымянные функции из фильма Леонида Нечаева, не мультяшные крыски из экранизации Андреаса Дрезена. Характерная червоточинка сквозит в облике каждого. Фуркас то и дело дергает головой, как коростель; Бегемот прошивает пространство огненным взглядом; Астарот чрезмерно непринужден и развязан. Да и одеты они как гастролеры, готовые к выходу в любое время и в любом месте. Легко меняют свой прикид в соответствии с обстоятельствами, вышагивают друг за другом особой танцующей походкой, подсвеченной ужимками и прыжками, ласковым коварством и сатанинскими улыбками. Под их гипнотическим воздействием любой абсурд становится реальностью.
Троица бесов с бароном во главе специализируется на сеансах черной магии с последующим разоблачением не только неискушенного простака, но и, как оказалось, самих себя. Тим, лишившись жизнеутверждающего смеха, наконец прозревает, а Трёч уже не скрывает своего истинного лица, коли цель достигнута. Ему и в голову не приходит, что мальчишка будет так упорно сопротивляться его козням и в конце концов найдет единственно верный вариант для решающего пари, которое он всегда выигрывает.
Если старший родственник Трёча Воланд был неуязвим и бессмертен, то Трёч сдувается и пропадает в небытие. А Тим Талер возвращается к друзьям в свой родной переулок. Там он всегда на своем месте, пусть и без баснословного богатства. Оно оказалось лишним в его картине мира.
Яна Колесинская
6 марта 2026 г.
В ролях:
Тим Талер – Андрей Андреев, Никита Зайцев
Барон Трёч – Руслан Вяткин, Александр Петров
Бегемот – Андрей Вольф, Александр Липовской
Астарот – Алексей Архипов, Станислав Курагин
Фуркас – Нина Квасова, Вера Прунич
Каждый актер считает, что отрицательного героя играть интереснее, чем положительного. Особенно если одного от другого сразу не отличишь. Таковы эпизоды с нечистой силой в музыкальном спектакле для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех» по мотивам повести Джеймса Крюса в постановке главного режиссера театра «Глобус» Сергея Захарина.
Музыкальный спектакль для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех», согласно законам жанра, заканчивается апофеозом света и радости. Победила дружба, преодолев испытания и преграды. Если бы нечего было преодолевать, не было бы и победы.
«Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла?» – рассуждал об устройстве мира булгаковский Воланд. Спектакль в лице барона Трёча и его свиты содержит косвенные отсылки к «Мастеру и Маргарите», а также к традиционным сказкам немецкой литературы. Для дьявольской компании «Тима Талера» написаны самые зажигательные треки, сразу выделяющие ее из населения городка с его простыми песенками. Придуман особый графический рисунок, при котором тени инфернальных фигур отображаются на заднике, увеличиваются, растут, заполняют пространство, вопрошают беззвучным гласом Воланда: «Как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?»
Стоило 12-летнему весельчаку Тиму соблазниться легким доходом, пусть и с благими намерениями, как Трёч материализовался из пустоты. И тут началось самое интересное. В советском фильме 1981 года Трёч настолько прямолинеен, что при первой же попытке к знакомству от него, по логике вещей, сбежит, заподозрив неладное, любой парень с нормальным айкью. А на сцене появляется загадочный господин в красном пальто и в красных очках, с уютной окладистой бородой, эдакий покровитель бедняков. Он к тому же и тонкий психолог, завлекающий Тима в свои сети незаметно для него самого. Тим потрясен свалившимся на него с неба богатством в виде денежного дождя. Его незрелый ум пока не способен отличить безобидное везенье от гибельного соблазна. У Тима все открытия впереди.
А тут и подельники Трёча подоспели. Бегемот, Астарот и Фуркас – неразлучная троица обаятельных негодяев, сбивающая своих жертв с пути истинного. Они закрадываются в неокрепшую душу подростка ненавязчиво и ласково, имея в запасе пару-тройку фокусов для особо выгодных клиентов. Лента выпрыгивает изо рта Тима бесконечной змейкой, квитанция, вылетая из его кармана, прямиком угождает в кассу… Режиссер не только разбирал с актерами психологическую подоплеку поступков, но и с помощью исходящего реквизита прорабатывал систему придуманных им фокусов, чтобы они смотрелись как в настоящем иллюзионе.
Нечистая сила в его прочтении – это не безымянные функции из фильма Леонида Нечаева, не мультяшные крыски из экранизации Андреаса Дрезена. Характерная червоточинка сквозит в облике каждого. Фуркас то и дело дергает головой, как коростель; Бегемот прошивает пространство огненным взглядом; Астарот чрезмерно непринужден и развязан. Да и одеты они как гастролеры, готовые к выходу в любое время и в любом месте. Легко меняют свой прикид в соответствии с обстоятельствами, вышагивают друг за другом особой танцующей походкой, подсвеченной ужимками и прыжками, ласковым коварством и сатанинскими улыбками. Под их гипнотическим воздействием любой абсурд становится реальностью.
Троица бесов с бароном во главе специализируется на сеансах черной магии с последующим разоблачением не только неискушенного простака, но и, как оказалось, самих себя. Тим, лишившись жизнеутверждающего смеха, наконец прозревает, а Трёч уже не скрывает своего истинного лица, коли цель достигнута. Ему и в голову не приходит, что мальчишка будет так упорно сопротивляться его козням и в конце концов найдет единственно верный вариант для решающего пари, которое он всегда выигрывает.
Если старший родственник Трёча Воланд был неуязвим и бессмертен, то Трёч сдувается и пропадает в небытие. А Тим Талер возвращается к друзьям в свой родной переулок. Там он всегда на своем месте, пусть и без баснословного богатства. Оно оказалось лишним в его картине мира.
Яна Колесинская
6 марта 2026 г.
В ролях:
Тим Талер – Андрей Андреев, Никита Зайцев
Барон Трёч – Руслан Вяткин, Александр Петров
Бегемот – Андрей Вольф, Александр Липовской
Астарот – Алексей Архипов, Станислав Курагин
Фуркас – Нина Квасова, Вера Прунич
БЕЛЫЕ НАЧИНАЮТ И.. ТОЖЕ ВЫИГРЫВАЮТ!
Импровизационный ринг в театре «Глобус» 1 апреля свел две команды актеров в шуточном бою, доказавшим, что каждый из них – чемпион смеха.
День смеха 1 апреля – это не странные розыгрыши, где одна сторона обескуражена, а другая потирает ручки. Не хихиканье на тему «у тебя вся спина белая!». Это не день дурака, а день остряка – импровизационный ринг в театре «Глобус», где две команды состязаются в искусстве импровизации. А импровизация, как напомнил собравшимся в предвкушении юмористического шоу зрителям главный режиссер театра и ведущий ринга Сергей Захарин, – это умение мгновенно вжиться в ситуацию. Задача команд – остроумно разыграть эту самую ситуацию, придуманную без их ведома.
Что тут началось! «Мгновенно» – это сразу, с места в карьер, включить азартного, дерзкого, непредсказуемого игрока, у которого артистизм рвется наружу с ураганной силой, а решения прилетают к нему из воздуха со скоростью света. Команда в белых футболках назвалась «Вентиляторы», прибавив слоган «Мы не душные!». Команда в униформе противоположного цвета представилась как «Внуки Панкратова-Черного». Соперники определяли очередность путем жеребьевки, из которой тоже устроили мини-шоу.
Ну вот смотрите: представить, что чайник – это всё что угодно, но только не чайник. Белые превращали его в гирю, утюг, шар для боулинга, шар-бабу. Вера Прунич, из белых, упорно прижимала чайник к лицу, намекая на на кусок льда, который прикладывают в определенных обстоятельствах. Зритель, предоставивший свой ремень для предметных метаморфоз, чуть было не пожалел об этом, потому что после ряда хитрых манипуляций капитан черных Максим Гуралевич соорудил себе петлю и попытался прицепить ее к воображаемому крюку. Сокомандники мигом подхватили игру и стали уговаривать отказаться от опасного шага.
Дальше – больше. Максим Гуралевич изображал опоздавшего зрителя, стремящего во что бы то ни стало прорваться через бдительного стража порядка в лице Ирины Камыниной. Алексей Кучинский демонстрировал львиную энергию. Андрей Вольф куда-то помчался. Состязанты перевоплощались в профессоров, спорящих о том, кругла ли земля, в судей и прокуроров, блогеров, физкультурников, гимнастов, сантехников, фотографов, падали на пол, скакали до потолка, прыгали в длину без разбега, носились по кругу, плясали и танцевали, болели друг за друга, отбивали ладоши, хохотали в унисон со зрителями.
Шесть рингов, подлившихся около двух часов и потребовавших максимальных энергозатрат, не вымотали конкурсантов, а совершенно наоборот. И как здесь определять победителя, кода нет проигравших, а все только и знали, что играли, заигрывали, подыгрывали, разыгрывали, переигрывали друг друга и выигрывали сами у себя! Жюри, состоящее из почтенных знатоков предмета, затруднилось в выборе. Известный всему Н-ску культуртрегер Антон Веселов так и заявил: «Эта игра похожа на перетягивание каната, где перевес то на одной, то на другой стороне. Трудно определить, кому отдать главный приз, а кому со штрихом. Считаю, что всем участникам надо и со штрихом, и по главному».
На том и порешили, то есть победила дружба, в которой побежденных не бывает, что и подтвердили участники, беспрестанно обнимаясь и ликуя. Дары в виде корзин с ананасами дали еще один толчок творческой фантазии – даже призы мастер сцены принимает и распаковывает не просто так, а с неукротимым артистизмом. В этот вечер никто ни над кем не смеялся – все смеялись друг с другом.
Яна Колесинская
2 апреля 2026 г.
Импровизационный ринг в театре «Глобус» 1 апреля свел две команды актеров в шуточном бою, доказавшим, что каждый из них – чемпион смеха.
День смеха 1 апреля – это не странные розыгрыши, где одна сторона обескуражена, а другая потирает ручки. Не хихиканье на тему «у тебя вся спина белая!». Это не день дурака, а день остряка – импровизационный ринг в театре «Глобус», где две команды состязаются в искусстве импровизации. А импровизация, как напомнил собравшимся в предвкушении юмористического шоу зрителям главный режиссер театра и ведущий ринга Сергей Захарин, – это умение мгновенно вжиться в ситуацию. Задача команд – остроумно разыграть эту самую ситуацию, придуманную без их ведома.
Что тут началось! «Мгновенно» – это сразу, с места в карьер, включить азартного, дерзкого, непредсказуемого игрока, у которого артистизм рвется наружу с ураганной силой, а решения прилетают к нему из воздуха со скоростью света. Команда в белых футболках назвалась «Вентиляторы», прибавив слоган «Мы не душные!». Команда в униформе противоположного цвета представилась как «Внуки Панкратова-Черного». Соперники определяли очередность путем жеребьевки, из которой тоже устроили мини-шоу.
Ну вот смотрите: представить, что чайник – это всё что угодно, но только не чайник. Белые превращали его в гирю, утюг, шар для боулинга, шар-бабу. Вера Прунич, из белых, упорно прижимала чайник к лицу, намекая на на кусок льда, который прикладывают в определенных обстоятельствах. Зритель, предоставивший свой ремень для предметных метаморфоз, чуть было не пожалел об этом, потому что после ряда хитрых манипуляций капитан черных Максим Гуралевич соорудил себе петлю и попытался прицепить ее к воображаемому крюку. Сокомандники мигом подхватили игру и стали уговаривать отказаться от опасного шага.
Дальше – больше. Максим Гуралевич изображал опоздавшего зрителя, стремящего во что бы то ни стало прорваться через бдительного стража порядка в лице Ирины Камыниной. Алексей Кучинский демонстрировал львиную энергию. Андрей Вольф куда-то помчался. Состязанты перевоплощались в профессоров, спорящих о том, кругла ли земля, в судей и прокуроров, блогеров, физкультурников, гимнастов, сантехников, фотографов, падали на пол, скакали до потолка, прыгали в длину без разбега, носились по кругу, плясали и танцевали, болели друг за друга, отбивали ладоши, хохотали в унисон со зрителями.
Шесть рингов, подлившихся около двух часов и потребовавших максимальных энергозатрат, не вымотали конкурсантов, а совершенно наоборот. И как здесь определять победителя, кода нет проигравших, а все только и знали, что играли, заигрывали, подыгрывали, разыгрывали, переигрывали друг друга и выигрывали сами у себя! Жюри, состоящее из почтенных знатоков предмета, затруднилось в выборе. Известный всему Н-ску культуртрегер Антон Веселов так и заявил: «Эта игра похожа на перетягивание каната, где перевес то на одной, то на другой стороне. Трудно определить, кому отдать главный приз, а кому со штрихом. Считаю, что всем участникам надо и со штрихом, и по главному».
На том и порешили, то есть победила дружба, в которой побежденных не бывает, что и подтвердили участники, беспрестанно обнимаясь и ликуя. Дары в виде корзин с ананасами дали еще один толчок творческой фантазии – даже призы мастер сцены принимает и распаковывает не просто так, а с неукротимым артистизмом. В этот вечер никто ни над кем не смеялся – все смеялись друг с другом.
Яна Колесинская
2 апреля 2026 г.
БОЛЬШОЕ КОСМИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
В День театра и в рамках Всероссийской акции «Ночь театрального искусства» «Глобус» провел авторскую экскурсию «В главной роли - Театр», приоткрыв занавес и завесу закулисной жизни.
Только на театральной экскурсии можно узнать тайны, неведомые простому зрителю. Завсегдатаи «Глобуса», они же заядлые театралы, знают, что сокровенности откроются им во время «Кругосветки», которую можно отыскать в афише по понедельникам, или на единственной в своем роде авторской экскурсии, придуманной специально для «Ночи театрального искусства» и 150-летия Союза театральных деятелей.
Особенность в том, что, вместе с постоянными экскурсоводами (сотрудниками творческих отделов театра), экскурсию вели актеры Арина Литвиненко, Сюзанна Никалаян, Максим Гуралевич, Денис Васьков. Зрители, соответственно, разделились на четыре команды, выбрав своего кумира по открытке, задуманной вместо программки.
Локаций было тоже четыре, но прежде свершилось групповое поклонение большой сцене. А после – большое космическое путешествие за ее пределы: малая сцена, репетиционный зал, столярный цех, реквизиторский склад. Но даже волонтеры, выучившие эти маршруты чуть ли не наизусть, дивились внезапно открывшимся неожиданностям. Ведь актеры могут вспомнить вещи, известные только их гримерке, или на обычный для них факт напустить туману, или подать рядовые случаи как приключения, или разыграть импровизацию на тему спектакля, включив вдохновенного рассказчика. И всё – чистая правда, никакой выдумки, только толика художественного преувеличения! Впрочем, даже толика необязательна, ибо в театре всё и без того невероятно, как в кино. Вернее, как в театре.
Вопросы, ответы, впечатления, эмоции, смех соединились в компактный слепок захватывающего маршрута по бесконечным коридорам и лестницам, цехам и залам, в которых не сориентируешься с первого раза, и не с первого тоже не запомнишь. Пусть оно и остается чем-то не познанным, несмотря на проникновение чуть дальше, чем было вчера.
Зрители: декорации кажутся объемными, массивными, но это же легкая конструкция?
Денис Васьков: у нас целая банда невероятно талантливых и сильных подтянутых мужиков – это монтировщики. Красавцы! От них всё зависит! Главным образом то, чтобы декорации были вовремя собраны и разобраны.
Инна Кремер: они действительно красивые парни. «Глобус» один из немногих театров, который использует выход монтировщиков на сцену. Для них специально отшиваются костюмы, они выходят как персонажи, но для того, чтобы передвинуть декорации. Многие говорят: «Эх, нам бы таких артистов!»
Зрители: у вас круг иногда крутится. Они тоже им заведуют?
Сюзанна Никалаян: сбоку от сцены рядом с помощником режиссера сидит машинист сцены – в наушниках, с пультом, в смешном таком кресле, взятом из какого-то спектакля и похожем на трон. Машинист сцены отвечает за круг-кольцо, управляет скоростью, которых всего три.
Денис Васьков: Максим Юрьевич (Гуралевич) не любит кататься на круге, у него голова кружится, а я люблю. У меня возникает ощущение драйва! Оно бежит, и ты бежишь, и ускоряешься, чувствуешь себя мальчишкой, который летит с горки.
Максим Гуралевич: тебе можно и на эскалаторе кататься, ускоряясь.
Денис Васьков: нет, на круге особо трепетное ощущение!
Арина Литвиненко: Самое, наверное, трепетное ощущение –когда артисты устремляются в полет. У нас есть проверка для артистов, работающих на высоте. На большой сцене, помимо того, что она крутится, поднимается и опускается, есть еще и полетные устройства. Они используются в «Пряничном домике» и «Женитьбе Бальзаминова». Не каждого актера пустят полетать на них.
Сюзанна Никалаян: а у меня трепетное ощущение, когда сцена закрывается для спектаклей и готовится к премьере. Тогда зрительный зал открывается для артистов, не занятых в премьере, и они становятся зрителями.
Денис Васьков: это наше любимое время, когда мы выпускаем премьеру. В репзале всё проходит, если честно, со скрипом, напряженно, нервно, а здесь всё по-другому. Ведь ты уже выучил текст, оттачиваешь мизансцены, короче, это очень здоровско, особенно если чувствуешь, что спектакль выходит обалденный. Мы вообще к сцене определенным образом относимся, часто ведем диалог со сценой, особенно в моменты послепремьерные. В гостевой идет банкет, на котором чествуют режиссера, артистов, всех создателей спектакля. А у тебя возникает срочное желание поговорить со сценой, особенно если роль вышла удачной.
Зрители: кто вам подсказывает слова, если вы их забываете?
Максим Гуралевич: суфлеров сейчас нет. Я как-то на спектакле забыл слова в Шекспире, и тут же случайно, от себя что-то в рифму сложил. Никто не заметил подмены.
Денис Васьков: ты видишь по лицу партнера, что он вроде бы в задаче, но что-то не то, и помогаешь ему выкручиваться. Вот однажды Сашка Липовской, Саня, ты звезда! В общем, мы играли «Лисистрату», и Саня должен был говорить определенную реплику, которую партнер подхватывает. А он не говорит эту реплику, просто начал произносить «Чума! Чума!» И смотрит на Ваньку Зрячева, чтобы тот сообразил и подсказал. Ванька сообразил! Выкручиваемся кто как может, у кого какая фантазия.
Зрители: у вас есть ритуалы перед выходом на сцену?
Сюзанна Никалаян: перед спектаклем никто не должен желать удачи! Но ритуалы существуют! Перед каждым спектаклем есть определенная настройка-кричалка, например «раз-два-три, с богом!»
Зрители: есть ли у вас какие-то особые, личные места в театре, с которыми что-то важное связано?
Арина Литвиненко: когда мы были студентами, нас брали в некоторые постановки. В гримерной комнате тебе неловко, думаешь, что будешь мешать всем остальным. И я уходила в столярный цех. У специалистов заканчивался рабочий день, выключался свет, и я приходила сюда, пыталась настроиться, разминала речь, делала артикуляционную гимнастику, просто волновалась, иногда плакала… Только потом я узнала, что это столярный цех. Но оказалось, что и театральная площадка тоже! Александр Липовской – наш актер, режиссер, драматург – написал пьесу «Карбон», и впервые ее прочитали здесь, в столярном цехе.
Дарья Чащина: а в «Алисе в стране чудес» артисты работают на ходулях, потому что конструкция костюма около четырех метров длиной. А они в них не только играют, а еще и танцуют, поют!
Арина Литвиненко: Вы когда-нибудь встречали живого шляпника? Только в «Алисе в стране чудес». А у нас есть шляпница! Эта девушка занимается только головными уборами, она работает вместе с декораторами, и все они делают фантастические вещи!
Дарья Чащина: 272 человека работают у нас в театре, и каждый отвечает за свой участок, чтобы потом всё это собралось в спектакль. Наш театр – это большой завод по производству спектаклей. Все этапы производства происходят в одном здании.
Зрители: а куда ведет из столярного цеха эта железная дверь?
Сюзанна Никалаян: там улица – и склад больших декораций через дорогу. Если вы подойдете к театру с торца, то увидите, как наши монтировщики переносят декорации.
А где… А зачем… А почему…
Час, запланированный на экскурсию, пролетел как пять минут. Гости вернулись в тут точку, с которой стартовали, но никто не спешил расходиться. Разве не прекрасно, когда театр не отпускает, и это самое приятное притяжение из всех возможных.
29 марта 2026 г.
В День театра и в рамках Всероссийской акции «Ночь театрального искусства» «Глобус» провел авторскую экскурсию «В главной роли - Театр», приоткрыв занавес и завесу закулисной жизни.
Только на театральной экскурсии можно узнать тайны, неведомые простому зрителю. Завсегдатаи «Глобуса», они же заядлые театралы, знают, что сокровенности откроются им во время «Кругосветки», которую можно отыскать в афише по понедельникам, или на единственной в своем роде авторской экскурсии, придуманной специально для «Ночи театрального искусства» и 150-летия Союза театральных деятелей.
Особенность в том, что, вместе с постоянными экскурсоводами (сотрудниками творческих отделов театра), экскурсию вели актеры Арина Литвиненко, Сюзанна Никалаян, Максим Гуралевич, Денис Васьков. Зрители, соответственно, разделились на четыре команды, выбрав своего кумира по открытке, задуманной вместо программки.
Локаций было тоже четыре, но прежде свершилось групповое поклонение большой сцене. А после – большое космическое путешествие за ее пределы: малая сцена, репетиционный зал, столярный цех, реквизиторский склад. Но даже волонтеры, выучившие эти маршруты чуть ли не наизусть, дивились внезапно открывшимся неожиданностям. Ведь актеры могут вспомнить вещи, известные только их гримерке, или на обычный для них факт напустить туману, или подать рядовые случаи как приключения, или разыграть импровизацию на тему спектакля, включив вдохновенного рассказчика. И всё – чистая правда, никакой выдумки, только толика художественного преувеличения! Впрочем, даже толика необязательна, ибо в театре всё и без того невероятно, как в кино. Вернее, как в театре.
Вопросы, ответы, впечатления, эмоции, смех соединились в компактный слепок захватывающего маршрута по бесконечным коридорам и лестницам, цехам и залам, в которых не сориентируешься с первого раза, и не с первого тоже не запомнишь. Пусть оно и остается чем-то не познанным, несмотря на проникновение чуть дальше, чем было вчера.
Зрители: декорации кажутся объемными, массивными, но это же легкая конструкция?
Денис Васьков: у нас целая банда невероятно талантливых и сильных подтянутых мужиков – это монтировщики. Красавцы! От них всё зависит! Главным образом то, чтобы декорации были вовремя собраны и разобраны.
Инна Кремер: они действительно красивые парни. «Глобус» один из немногих театров, который использует выход монтировщиков на сцену. Для них специально отшиваются костюмы, они выходят как персонажи, но для того, чтобы передвинуть декорации. Многие говорят: «Эх, нам бы таких артистов!»
Зрители: у вас круг иногда крутится. Они тоже им заведуют?
Сюзанна Никалаян: сбоку от сцены рядом с помощником режиссера сидит машинист сцены – в наушниках, с пультом, в смешном таком кресле, взятом из какого-то спектакля и похожем на трон. Машинист сцены отвечает за круг-кольцо, управляет скоростью, которых всего три.
Денис Васьков: Максим Юрьевич (Гуралевич) не любит кататься на круге, у него голова кружится, а я люблю. У меня возникает ощущение драйва! Оно бежит, и ты бежишь, и ускоряешься, чувствуешь себя мальчишкой, который летит с горки.
Максим Гуралевич: тебе можно и на эскалаторе кататься, ускоряясь.
Денис Васьков: нет, на круге особо трепетное ощущение!
Арина Литвиненко: Самое, наверное, трепетное ощущение –когда артисты устремляются в полет. У нас есть проверка для артистов, работающих на высоте. На большой сцене, помимо того, что она крутится, поднимается и опускается, есть еще и полетные устройства. Они используются в «Пряничном домике» и «Женитьбе Бальзаминова». Не каждого актера пустят полетать на них.
Сюзанна Никалаян: а у меня трепетное ощущение, когда сцена закрывается для спектаклей и готовится к премьере. Тогда зрительный зал открывается для артистов, не занятых в премьере, и они становятся зрителями.
Денис Васьков: это наше любимое время, когда мы выпускаем премьеру. В репзале всё проходит, если честно, со скрипом, напряженно, нервно, а здесь всё по-другому. Ведь ты уже выучил текст, оттачиваешь мизансцены, короче, это очень здоровско, особенно если чувствуешь, что спектакль выходит обалденный. Мы вообще к сцене определенным образом относимся, часто ведем диалог со сценой, особенно в моменты послепремьерные. В гостевой идет банкет, на котором чествуют режиссера, артистов, всех создателей спектакля. А у тебя возникает срочное желание поговорить со сценой, особенно если роль вышла удачной.
Зрители: кто вам подсказывает слова, если вы их забываете?
Максим Гуралевич: суфлеров сейчас нет. Я как-то на спектакле забыл слова в Шекспире, и тут же случайно, от себя что-то в рифму сложил. Никто не заметил подмены.
Денис Васьков: ты видишь по лицу партнера, что он вроде бы в задаче, но что-то не то, и помогаешь ему выкручиваться. Вот однажды Сашка Липовской, Саня, ты звезда! В общем, мы играли «Лисистрату», и Саня должен был говорить определенную реплику, которую партнер подхватывает. А он не говорит эту реплику, просто начал произносить «Чума! Чума!» И смотрит на Ваньку Зрячева, чтобы тот сообразил и подсказал. Ванька сообразил! Выкручиваемся кто как может, у кого какая фантазия.
Зрители: у вас есть ритуалы перед выходом на сцену?
Сюзанна Никалаян: перед спектаклем никто не должен желать удачи! Но ритуалы существуют! Перед каждым спектаклем есть определенная настройка-кричалка, например «раз-два-три, с богом!»
Зрители: есть ли у вас какие-то особые, личные места в театре, с которыми что-то важное связано?
Арина Литвиненко: когда мы были студентами, нас брали в некоторые постановки. В гримерной комнате тебе неловко, думаешь, что будешь мешать всем остальным. И я уходила в столярный цех. У специалистов заканчивался рабочий день, выключался свет, и я приходила сюда, пыталась настроиться, разминала речь, делала артикуляционную гимнастику, просто волновалась, иногда плакала… Только потом я узнала, что это столярный цех. Но оказалось, что и театральная площадка тоже! Александр Липовской – наш актер, режиссер, драматург – написал пьесу «Карбон», и впервые ее прочитали здесь, в столярном цехе.
Дарья Чащина: а в «Алисе в стране чудес» артисты работают на ходулях, потому что конструкция костюма около четырех метров длиной. А они в них не только играют, а еще и танцуют, поют!
Арина Литвиненко: Вы когда-нибудь встречали живого шляпника? Только в «Алисе в стране чудес». А у нас есть шляпница! Эта девушка занимается только головными уборами, она работает вместе с декораторами, и все они делают фантастические вещи!
Дарья Чащина: 272 человека работают у нас в театре, и каждый отвечает за свой участок, чтобы потом всё это собралось в спектакль. Наш театр – это большой завод по производству спектаклей. Все этапы производства происходят в одном здании.
Зрители: а куда ведет из столярного цеха эта железная дверь?
Сюзанна Никалаян: там улица – и склад больших декораций через дорогу. Если вы подойдете к театру с торца, то увидите, как наши монтировщики переносят декорации.
А где… А зачем… А почему…
Час, запланированный на экскурсию, пролетел как пять минут. Гости вернулись в тут точку, с которой стартовали, но никто не спешил расходиться. Разве не прекрасно, когда театр не отпускает, и это самое приятное притяжение из всех возможных.
29 марта 2026 г.
ФРАГМЕНТЫ ЛЮБОВНОЙ РЕЧИ
«Стакан воды»: пьеса Эжена Скриба, режиссер Сергей Захарин, художник-сценограф Александра Карпейкина, премьера 15 апреля 2026 г.
Такое могло случиться в любое время, в любом месте, в любом обществе. Такого вообще не могло случиться нигде и никогда! Такое возможно сочинить только в пору отчаянной влюбленности. Или в весьма и весьма почтенном возрасте, когда прошлое трансформируется в призме воспоминаний. Да еще окутывается флером нескончаемого мужского переживания определенного характера, которое чем дальше, тем волнительнее.
Не зря же в прологе спектакля экс-лидер оппозиции лорд Болингброк, обладающий густым тембром Александра Варавина, дает телеинтервью, где пытается, в пику идеалистическим мемуарам, объективно воссоздать события тридцатилетней давности, а получается сплошная любовная лирика! Сцена пока еще забрана обширным полотном жалюзи, и вот на полметра приподнимается маленький фрагмент, а там, а там… Коллективный взгляд зрительного зала устремлен туда: нежные ручки натягивают на изящную ножку капроновый чулок. Как известно, часть целого волнует больше, чем целое, но и целое предстает во всей любовной целостности. А ведь речь идет, между прочим, про с трудом добытый Утрехский мир!
Куда там!!! Всё происходит согласно первоисточнику: политические решения зависят от случайностей, не имеющих отношения к политике. Но театр вышивает авторские вензеля на волнах вышеупомянутого флера, используя при этом универсальный хронотоп, ведь любви покорны все эпохи. Советский фильм 1979 года гораздо консервативнее.
Пространство спектакля пронизано любовным электричеством, создающим всевозможные замыкания и размыкания. «Стакан воды» – это причины и следствия интимных связей, фрагменты любовной речи, эротический гротеск, сцены из личной жизни на фоне королевских покоев, политическая притча с телесным наполнением, дворцовые анекдоты про скелеты в шкафу, пластическая феерия под пикантным соусом, комедия любви, ревности и шпаги, фривольная история с трагическим подтекстом. Хотя режиссер обошелся без жанровых подзаголовков.
У Сергея Захарина не бывает массовки. В «Тиме Тайлере» он придумал многонаселенный город, жители которого играют каждый свою историю, находятся в отношениях друг с другом, взаимодействуют с окружающим миром. В «Стакане воды» всего дюжина персонажей, тем заметнее, что все они движимы определенной энергией. Увиваются друг за другом, обхаживают, флиртуют, соблазняют, намекают, заманивают, стучат в закрытые двери, убегают в открытые. Дверей здесь не перечесть, и все они распахиваются в нужный, а то и в самый неподходящий момент, создавая непрерывное броуновское движение, усиленное повышенным содержанием соответствующих молекул.
Парочка леди Гловер-сэр Оливер танцует, вытанцовывает и пританцовывает свой роман, походя выполняя механические действия по служебной надобности. Елена Гофф наделяет ее гибкостью и грациозностью движений, показной строгостью, всегдашней готовностью, особой бисерной проходкой через узкие тропы. Денис Васьков делает его вездесущим Фигаро, крутится, вертится, егозит, угождает, вставляет словечки-отсебятинки, снимает селфи, поглощая на ходу то огурчик, то морковку, то банан. Офисный планктон в лице леди Экфорд-Светлана Потемкина и сэра Дадли-Юрий Буслаев будет постарше, но тоже пребывает в перманентном служебном флирте. Сэр ухлестывает еще и за виолончелисткой, а реверанс у леди старателен и неуклюж, после шампанского и вовсе происходит на автореверсе.
На этом фоне главный любовный четырехугольник превращается в трапецию, у которой запараллелились только две стороны. Простодушный и пылкий солдафон Артур Мешем у Ивана Урбановича и красотка Абигайль у Сюзанны Никалаян любят друг друга не по-детски. Раздираемые дворцовыми страстями, они не сразу поймут, что от сильных мира сего надобно держаться подальше. Но поздно, братцы, поздно, вы сделали свой выбор.
Разумеется, пьеса «Стакан воды» сделана для трио ведущих актрис. Две из них играют высокопоставленных особ, которые ничего не соображают в любовном угаре, о чем объект угара даже не подозревает (и это добавляет еще одну грань в искрящийся многоугольник театрального юмора). Батюшки мои, что они только ни вытворяют, какие только мелизмы ни сочиняют для мелодии своего образа. Гори она синим пламенем, женская честь, когда тело и душа вожделеют любви, а она другому отдана!
Королева у Анны Михайленко не расстается с книгой, которую издали можно принять за Библию, однако на сеансах сублимации Абигайль читает госпоже вслух «Легенду о Тристане и Изольде», а той важен и процесс, и результат. Она подвержена слезам, истерикам, нервическим припадкам, выпадением из реальности, но необычайна трогательна во время краткосрочного лирического свидания. Находится в прямой и косвенной зависимости от железной леди, от этой стервы и абьюзерши – герцогини Мальборо, которая обходится с королевой, как с нерадивым ребенком! Первая статс-дама у Нины Квасовой упивается своей значимостью и всевластием. В очках, с папкой под мышкой она похожа на школьного завуча, черпающего вдохновение в буллинге двоечников. Обычно она такая душнила, но рядом с молоденьким офицером сразу такая душка! Кидается то в огонь, то в полымя, млеет, потеет, мечтает, лукавит, хитрит, манит и заманивает, обольщает и льстит, набирается храбрости и чего-то еще, шатается от обиды и чего-то еще. Впервые в карьере не может получить желаемого. Ее даже жалко, а ведь только что хотелось придушить, как она королеву!
А какой, собственно, век на дворе? В прологе старый Болингброк сообщает, какой: 18-й, его начало. А вот и нет, а вот и нет. Любой век на дворе, что тот, что этот. Он же, в расцвете карьеры, в облике Александра Петрова отвечающий за департамент интриг, что двигают прогресс, а на самом деле единственный миротворец в этом серпентарии единомышленников – фигура вневременная. Впрочем, какой же он единственный, если друг его юности, импозантный маркиз де Торси-Иван Басюра, вручив наконец-то королеве письмо с просьбой о мире, считает свою миссию выполненной. Переодевшись из маскарадного роскошества в дорожный костюм, он продолжает путешествие по эпохам в машине времени.
Художник Александра Карпейкина одела одних персонажей в практичный кежуал, другим предоставила парики и панталоны эпохи барокко, третьих наделила фрагментами уличной моды. Поместила действие в современный офис, где соседствуют печатная машинка, компьютер первого поколения, повсеместный кулер с водой. Кстати, кулер – самая используемая часть реквизита, его опустошают чуть ли не на половину, каждый раз произнося «стакан воды» с выражением особой значимости. Слоган «Стакан воды» – ключевой в теории дворцовых переворотов.
Обязательно надо поднять взор чуть выше, туда, где сплетаются нити всех страстей, времен и народов. Историческая лепнина потолка, оставшаяся с королевских времен, забрана современной потолочной плиткой. Но ремонт человеческой натуры длится бесконечно, поэтому можно разглядеть и то, и другое. А леди Гловер будет, как в дне сурка, и впопыхах, как Золушка, терять туфлю, возвращаться за ней и исчезать за поворотом.
Яна Колесинская
16 апреля 2026 г.
«Стакан воды»: пьеса Эжена Скриба, режиссер Сергей Захарин, художник-сценограф Александра Карпейкина, премьера 15 апреля 2026 г.
Такое могло случиться в любое время, в любом месте, в любом обществе. Такого вообще не могло случиться нигде и никогда! Такое возможно сочинить только в пору отчаянной влюбленности. Или в весьма и весьма почтенном возрасте, когда прошлое трансформируется в призме воспоминаний. Да еще окутывается флером нескончаемого мужского переживания определенного характера, которое чем дальше, тем волнительнее.
Не зря же в прологе спектакля экс-лидер оппозиции лорд Болингброк, обладающий густым тембром Александра Варавина, дает телеинтервью, где пытается, в пику идеалистическим мемуарам, объективно воссоздать события тридцатилетней давности, а получается сплошная любовная лирика! Сцена пока еще забрана обширным полотном жалюзи, и вот на полметра приподнимается маленький фрагмент, а там, а там… Коллективный взгляд зрительного зала устремлен туда: нежные ручки натягивают на изящную ножку капроновый чулок. Как известно, часть целого волнует больше, чем целое, но и целое предстает во всей любовной целостности. А ведь речь идет, между прочим, про с трудом добытый Утрехский мир!
Куда там!!! Всё происходит согласно первоисточнику: политические решения зависят от случайностей, не имеющих отношения к политике. Но театр вышивает авторские вензеля на волнах вышеупомянутого флера, используя при этом универсальный хронотоп, ведь любви покорны все эпохи. Советский фильм 1979 года гораздо консервативнее.
Пространство спектакля пронизано любовным электричеством, создающим всевозможные замыкания и размыкания. «Стакан воды» – это причины и следствия интимных связей, фрагменты любовной речи, эротический гротеск, сцены из личной жизни на фоне королевских покоев, политическая притча с телесным наполнением, дворцовые анекдоты про скелеты в шкафу, пластическая феерия под пикантным соусом, комедия любви, ревности и шпаги, фривольная история с трагическим подтекстом. Хотя режиссер обошелся без жанровых подзаголовков.
У Сергея Захарина не бывает массовки. В «Тиме Тайлере» он придумал многонаселенный город, жители которого играют каждый свою историю, находятся в отношениях друг с другом, взаимодействуют с окружающим миром. В «Стакане воды» всего дюжина персонажей, тем заметнее, что все они движимы определенной энергией. Увиваются друг за другом, обхаживают, флиртуют, соблазняют, намекают, заманивают, стучат в закрытые двери, убегают в открытые. Дверей здесь не перечесть, и все они распахиваются в нужный, а то и в самый неподходящий момент, создавая непрерывное броуновское движение, усиленное повышенным содержанием соответствующих молекул.
Парочка леди Гловер-сэр Оливер танцует, вытанцовывает и пританцовывает свой роман, походя выполняя механические действия по служебной надобности. Елена Гофф наделяет ее гибкостью и грациозностью движений, показной строгостью, всегдашней готовностью, особой бисерной проходкой через узкие тропы. Денис Васьков делает его вездесущим Фигаро, крутится, вертится, егозит, угождает, вставляет словечки-отсебятинки, снимает селфи, поглощая на ходу то огурчик, то морковку, то банан. Офисный планктон в лице леди Экфорд-Светлана Потемкина и сэра Дадли-Юрий Буслаев будет постарше, но тоже пребывает в перманентном служебном флирте. Сэр ухлестывает еще и за виолончелисткой, а реверанс у леди старателен и неуклюж, после шампанского и вовсе происходит на автореверсе.
На этом фоне главный любовный четырехугольник превращается в трапецию, у которой запараллелились только две стороны. Простодушный и пылкий солдафон Артур Мешем у Ивана Урбановича и красотка Абигайль у Сюзанны Никалаян любят друг друга не по-детски. Раздираемые дворцовыми страстями, они не сразу поймут, что от сильных мира сего надобно держаться подальше. Но поздно, братцы, поздно, вы сделали свой выбор.
Разумеется, пьеса «Стакан воды» сделана для трио ведущих актрис. Две из них играют высокопоставленных особ, которые ничего не соображают в любовном угаре, о чем объект угара даже не подозревает (и это добавляет еще одну грань в искрящийся многоугольник театрального юмора). Батюшки мои, что они только ни вытворяют, какие только мелизмы ни сочиняют для мелодии своего образа. Гори она синим пламенем, женская честь, когда тело и душа вожделеют любви, а она другому отдана!
Королева у Анны Михайленко не расстается с книгой, которую издали можно принять за Библию, однако на сеансах сублимации Абигайль читает госпоже вслух «Легенду о Тристане и Изольде», а той важен и процесс, и результат. Она подвержена слезам, истерикам, нервическим припадкам, выпадением из реальности, но необычайна трогательна во время краткосрочного лирического свидания. Находится в прямой и косвенной зависимости от железной леди, от этой стервы и абьюзерши – герцогини Мальборо, которая обходится с королевой, как с нерадивым ребенком! Первая статс-дама у Нины Квасовой упивается своей значимостью и всевластием. В очках, с папкой под мышкой она похожа на школьного завуча, черпающего вдохновение в буллинге двоечников. Обычно она такая душнила, но рядом с молоденьким офицером сразу такая душка! Кидается то в огонь, то в полымя, млеет, потеет, мечтает, лукавит, хитрит, манит и заманивает, обольщает и льстит, набирается храбрости и чего-то еще, шатается от обиды и чего-то еще. Впервые в карьере не может получить желаемого. Ее даже жалко, а ведь только что хотелось придушить, как она королеву!
А какой, собственно, век на дворе? В прологе старый Болингброк сообщает, какой: 18-й, его начало. А вот и нет, а вот и нет. Любой век на дворе, что тот, что этот. Он же, в расцвете карьеры, в облике Александра Петрова отвечающий за департамент интриг, что двигают прогресс, а на самом деле единственный миротворец в этом серпентарии единомышленников – фигура вневременная. Впрочем, какой же он единственный, если друг его юности, импозантный маркиз де Торси-Иван Басюра, вручив наконец-то королеве письмо с просьбой о мире, считает свою миссию выполненной. Переодевшись из маскарадного роскошества в дорожный костюм, он продолжает путешествие по эпохам в машине времени.
Художник Александра Карпейкина одела одних персонажей в практичный кежуал, другим предоставила парики и панталоны эпохи барокко, третьих наделила фрагментами уличной моды. Поместила действие в современный офис, где соседствуют печатная машинка, компьютер первого поколения, повсеместный кулер с водой. Кстати, кулер – самая используемая часть реквизита, его опустошают чуть ли не на половину, каждый раз произнося «стакан воды» с выражением особой значимости. Слоган «Стакан воды» – ключевой в теории дворцовых переворотов.
Обязательно надо поднять взор чуть выше, туда, где сплетаются нити всех страстей, времен и народов. Историческая лепнина потолка, оставшаяся с королевских времен, забрана современной потолочной плиткой. Но ремонт человеческой натуры длится бесконечно, поэтому можно разглядеть и то, и другое. А леди Гловер будет, как в дне сурка, и впопыхах, как Золушка, терять туфлю, возвращаться за ней и исчезать за поворотом.
Яна Колесинская
16 апреля 2026 г.
КАК ОН НАКАЗАН!
«Онегин»: деконструкция романа, автор пьесы Виктория Костюкевич, режиссер Денис Хуснияров, сценограф Константин Соловьев, художник по свету Игорь Фомин, художник по костюмам Стефания Граурогкайте, композитор Виталий Истомин, хореограф Мария Грейф. В ролях: Онегин – Андрей Вольф, Татьяна – Анастасия Ткаченко, Кристина Ямщикова, Ольга – Александра Бутакова, Ленский – Станислав Курагин, няня – Наталья Тищенко.
Современный театр не занимается литературными чтениями классических текстов. Казалось бы, это понятно и очевидно, но среднестатистический зритель, на всю оставшуюся жизнь попавший под магию романа в стихах, ожидает, что услышит со сцены его визуальное воспроизведение. Непременно чтоб кринолины, и никакой отсебятины.
А постдраматург Виктория Костюкевич посмела разложить «Евгения Онегина» на атомы, выбрать из них небольшую часть и разбавить выборку самопроизвольным текстом, решив, как говориться, взболтать, но не смешивать. Реалистическая, как ее многие воспринимают, история обрела мистический подтекст, намекнув на Льва нашего Николаича, который в начале второго акта чинно восседает в креслице, окутанный хрестоматийной бородой, и рассуждает о всеобщем милосердии. Оно, как показывает опыт, на словах привлекательно, но расшибается при столкновении с действительностью. «Пушкин, Толстой и Хармс поселились в одной вселенной», – резюмировал один продвинутый зритель, получивший от спектакля «шоковое удовольствие».
Создавая эту вселенную, автор и режиссер не стали переносить сюжет в наше время, но сопрягли времена и нравы так, что одна реальность проникает в другую, обращаясь во вневременную притчу о невозможности любви в этом мире. Похороны онегинского дяди неотделимы от русской масленицы с ее звериным оскалом. Неистовый рейв подростковых дискотек перетекает в чинный бал с вальсами и мазурками (кринолины в наличии). Кошмарный сон Татьяны вплывает в неумолимую явь, которая так и будет длиться на краю могилы, куда ляжет и сама Татьяна – живая, но омертвевшая душой.
А мир красив, если его не перекраивать под себя, – он отполирован паркетным покрытием, озарен лучами света, мерцает окошком в лесные чащи, райские кущи, запредельные дали, куда устремляется Татьяна в своих мечтах. Тихое, теплое, человеческое происходит только между ней и няней, но няня – это даже не et cetera с подушками и кастрюлями, увозимыми игрушечной каретой из дома в Москву, на ярмарку невест. Там места нет ни для няни, ни для Татьяны прежней. Там адское пламя взрывается столбом и вырывается из облаков дыма, мимикрируя под спецэффекты звездных раутов. Всё как вы любите.
Любовь нисходит на Татьяну словно вера. Как нельзя отречься от веры, так и любовь дана на всю жизнь. Как чистая душа Татьяны не вписывается в социум, так и онегинская строфа входит в диссонанс с обыденной речью, которую транслирует пьеса. Как несовместимы стихи и проза, так и любовная экзальтация Ленского не находит сочувствия у Онегина. Как губителен формат ночного клуба, так и Ольга забывает себя, пустившись в дикие скачки с Онегиным. В этом сатанинском вихре он лишает нежную и смешливую Ольгу индивидуальности, что равно потере девичьей чести, а вслед за этим и Ленского – жизни. Онегин убивает приятеля спокойно и равнодушно (свадебное платье Ольги такое же белое, как и погребальная рубаха поэта). Отповедь Татьяне дает с менторским превосходством над глупышкой. Учитесь властвовать собой! Она научится, еще как научится.
Во время их последней встречи супруга генерала, в девичестве Ларина, будет вести себя подобающе, упаковав стандарт светской беседы в казенную фальшь. А ответная отповедь прозвучит у нее скороговоркой, на одном дыхании. Татьяна, сдернув с головы ненавистный «малиновый берет» в виде бантообразной башенки из капрона, выплеснет, выдохнет, вырвет из себя наболевшее, бесконечное число раз про себя проговоренное, выстраданное, вымученное. Это произойдет в иной реальности, в некой временной дыре, куда она провалится к себе прежней, а окружающие замрут каменными бесчувственными изваяниями, не способными воспринимать и понимать крик души.
Но полет в астрал недолог. Ее научили, как нужно. Переформатировали, перекроили, пересобрали по кусочкам, о чем говорится прямым текстом. Превратили в куклу, чей гипертрофированный образ вырос до монстра, ворочающего пространством, до неуязвимой Глюмдальклич из страны великанов, что возвышается над Татьяной, довлеет, давит, диктует, добивает, деформирует душу.
Онегину достанется кукла поменьше, в потрепанном голубеньком платьице с серыми засаленными манжетами. Его участь – брать ее за руку, обращая запоздавшее раскаяние тряпичному туловищу вместо живого, трепетного, искрящегося человека, которого он походя уничтожил. Ни один мускул не дрогнул у него тогда. Как он ошибся! Как наказан…
Главная героиня здесь Татьяна, но заглавный герой – Онегин, ведь по его вине вселенную заселили куклы. Но если Татьяну заставили вписаться в общество бездушных механизмов и адаптироваться в нем, то Онегин навсегда останется страдающим в одиночку, на отшибе, на периферии всех событий, на острие своего сознания, на мушке револьвера, который в него так и не выстрелил. Призрак невинно убиенного Ленского будет преследовать его до конца дней.
Яна Колесинская
19 марта 2026 г.
«Онегин»: деконструкция романа, автор пьесы Виктория Костюкевич, режиссер Денис Хуснияров, сценограф Константин Соловьев, художник по свету Игорь Фомин, художник по костюмам Стефания Граурогкайте, композитор Виталий Истомин, хореограф Мария Грейф. В ролях: Онегин – Андрей Вольф, Татьяна – Анастасия Ткаченко, Кристина Ямщикова, Ольга – Александра Бутакова, Ленский – Станислав Курагин, няня – Наталья Тищенко.
Современный театр не занимается литературными чтениями классических текстов. Казалось бы, это понятно и очевидно, но среднестатистический зритель, на всю оставшуюся жизнь попавший под магию романа в стихах, ожидает, что услышит со сцены его визуальное воспроизведение. Непременно чтоб кринолины, и никакой отсебятины.
А постдраматург Виктория Костюкевич посмела разложить «Евгения Онегина» на атомы, выбрать из них небольшую часть и разбавить выборку самопроизвольным текстом, решив, как говориться, взболтать, но не смешивать. Реалистическая, как ее многие воспринимают, история обрела мистический подтекст, намекнув на Льва нашего Николаича, который в начале второго акта чинно восседает в креслице, окутанный хрестоматийной бородой, и рассуждает о всеобщем милосердии. Оно, как показывает опыт, на словах привлекательно, но расшибается при столкновении с действительностью. «Пушкин, Толстой и Хармс поселились в одной вселенной», – резюмировал один продвинутый зритель, получивший от спектакля «шоковое удовольствие».
Создавая эту вселенную, автор и режиссер не стали переносить сюжет в наше время, но сопрягли времена и нравы так, что одна реальность проникает в другую, обращаясь во вневременную притчу о невозможности любви в этом мире. Похороны онегинского дяди неотделимы от русской масленицы с ее звериным оскалом. Неистовый рейв подростковых дискотек перетекает в чинный бал с вальсами и мазурками (кринолины в наличии). Кошмарный сон Татьяны вплывает в неумолимую явь, которая так и будет длиться на краю могилы, куда ляжет и сама Татьяна – живая, но омертвевшая душой.
А мир красив, если его не перекраивать под себя, – он отполирован паркетным покрытием, озарен лучами света, мерцает окошком в лесные чащи, райские кущи, запредельные дали, куда устремляется Татьяна в своих мечтах. Тихое, теплое, человеческое происходит только между ней и няней, но няня – это даже не et cetera с подушками и кастрюлями, увозимыми игрушечной каретой из дома в Москву, на ярмарку невест. Там места нет ни для няни, ни для Татьяны прежней. Там адское пламя взрывается столбом и вырывается из облаков дыма, мимикрируя под спецэффекты звездных раутов. Всё как вы любите.
Любовь нисходит на Татьяну словно вера. Как нельзя отречься от веры, так и любовь дана на всю жизнь. Как чистая душа Татьяны не вписывается в социум, так и онегинская строфа входит в диссонанс с обыденной речью, которую транслирует пьеса. Как несовместимы стихи и проза, так и любовная экзальтация Ленского не находит сочувствия у Онегина. Как губителен формат ночного клуба, так и Ольга забывает себя, пустившись в дикие скачки с Онегиным. В этом сатанинском вихре он лишает нежную и смешливую Ольгу индивидуальности, что равно потере девичьей чести, а вслед за этим и Ленского – жизни. Онегин убивает приятеля спокойно и равнодушно (свадебное платье Ольги такое же белое, как и погребальная рубаха поэта). Отповедь Татьяне дает с менторским превосходством над глупышкой. Учитесь властвовать собой! Она научится, еще как научится.
Во время их последней встречи супруга генерала, в девичестве Ларина, будет вести себя подобающе, упаковав стандарт светской беседы в казенную фальшь. А ответная отповедь прозвучит у нее скороговоркой, на одном дыхании. Татьяна, сдернув с головы ненавистный «малиновый берет» в виде бантообразной башенки из капрона, выплеснет, выдохнет, вырвет из себя наболевшее, бесконечное число раз про себя проговоренное, выстраданное, вымученное. Это произойдет в иной реальности, в некой временной дыре, куда она провалится к себе прежней, а окружающие замрут каменными бесчувственными изваяниями, не способными воспринимать и понимать крик души.
Но полет в астрал недолог. Ее научили, как нужно. Переформатировали, перекроили, пересобрали по кусочкам, о чем говорится прямым текстом. Превратили в куклу, чей гипертрофированный образ вырос до монстра, ворочающего пространством, до неуязвимой Глюмдальклич из страны великанов, что возвышается над Татьяной, довлеет, давит, диктует, добивает, деформирует душу.
Онегину достанется кукла поменьше, в потрепанном голубеньком платьице с серыми засаленными манжетами. Его участь – брать ее за руку, обращая запоздавшее раскаяние тряпичному туловищу вместо живого, трепетного, искрящегося человека, которого он походя уничтожил. Ни один мускул не дрогнул у него тогда. Как он ошибся! Как наказан…
Главная героиня здесь Татьяна, но заглавный герой – Онегин, ведь по его вине вселенную заселили куклы. Но если Татьяну заставили вписаться в общество бездушных механизмов и адаптироваться в нем, то Онегин навсегда останется страдающим в одиночку, на отшибе, на периферии всех событий, на острие своего сознания, на мушке револьвера, который в него так и не выстрелил. Призрак невинно убиенного Ленского будет преследовать его до конца дней.
Яна Колесинская
19 марта 2026 г.
Колесинская Яна Альбертовна
Редактор, журналист,
фотограф журнала «Резонанс»
8-913-898- 49-04
yanakoleso@yandex.ru
Кремер Инна Владимировна
Заместитель директора
по творческим вопросам
(383) 210-01-52, доб. 2-94
kremer@globus-nsk.ru
Редактор, журналист,
фотограф журнала «Резонанс»
8-913-898- 49-04
yanakoleso@yandex.ru
Кремер Инна Владимировна
Заместитель директора
по творческим вопросам
(383) 210-01-52, доб. 2-94
kremer@globus-nsk.ru
Шейдель Дарья Борисовна
Главный администратор службы работы со зрителем
(383) 223-85-74
sheydel@globus-nsk.ru
Шипилова Александра Валентиновна
Начальник отдела продаж
(383) 223-66-84
bilet@globus-nsk.ru
Билетная касса
(383) 223-88-41
Бронированиe
+7-913-460-71-60 (Whatsapp)
Главный администратор службы работы со зрителем
(383) 223-85-74
sheydel@globus-nsk.ru
Шипилова Александра Валентиновна
Начальник отдела продаж
(383) 223-66-84
bilet@globus-nsk.ru
Билетная касса
(383) 223-88-41
Бронированиe
+7-913-460-71-60 (Whatsapp)
