Спектакль создается коллективным трудом.
Это режиссер, актеры, художники и многие-многие те,
кто остается невидимым зрителю,
но вносит свою лепту в творческий процесс.
Каждый из них – творческая личность,
а вместе – команда.
Это режиссер, актеры, художники и многие-многие те,
кто остается невидимым зрителю,
но вносит свою лепту в творческий процесс.
Каждый из них – творческая личность,
а вместе – команда.
Дорогие наши зрители!
Театральный журнал «Резонанс» вышел в свет в январе 2025 года и взял курс на постоянное обновление и развитие. Пусть он станет вашим советчиком и другом, путеводителем по афише, зеркалом театрального закулисья, фонариком, освещающим траектории режиссёрского замысла. Пусть он отразит ваши впечатления, чувства, мысли, вызванные театральным искусством. Пусть резонанс от наших спектаклей будет радостным!
Постоянные рубрики журнала предполагают подробное и вдумчивое знакомство с событиями, фактами, планами, атмосферой театра «Глобус». Каждая из них рассматривает определенную сторону творчества и того, что ему сопутствует.
«Процесс» — это история создания спектакля, этапы его развития вплоть до премьеры.
«Создатель» — зарисовки об участниках творческого процесса, будь то актер, режиссер, художник, композитор, служитель сцены.
«Тема» — это тематическая перекличка различных спектаклей, встречающиеся в них общие мотивы и совпадения, которые складываются в тренды и тенденции, помогая понять жизнь вокруг нас.
«Эпизод» — это слепок спектакля в одном эпизоде, наиболее полно выражающий идею и замысел создателей, акцент на какой-то грани спектакля, возможно, не замеченной на премьере. Это яркий фрагмент общей картины, это капля, отражающая море.
«Премьера» — это подробности состоявшегося спектакля, взгляд на него как на законченное произведение.
«Фотопозитив» — это фотографии с репетиций, отражающие наш позитивный настрой и отличное настроение, которое мы хотим передать зрителям.
«Моменты» — это интересные мгновения, выхваченные из гущи творческой жизни и пойманные объективом фотографа.
«Отклик» — это фотографии вас, зрителей, окликающихся эмоциями на увиденные спектакли.
«Контакты» — это координаты, по которым вы можете позвонить или написать, чтобы спросить, посоветовать, предложить, раскритиковать, поделиться впечатлениями.
Мы ждем обратной связи и будем рады более близкому знакомству с вами!
Ваш резонатор Яна Колесинская
Архивные материалы вы можете прочитать, если перейдете по ссылке на канал нашего журнала:
https://dzen.ru/id/68e104f31130210c9366334a
Постоянные рубрики журнала предполагают подробное и вдумчивое знакомство с событиями, фактами, планами, атмосферой театра «Глобус». Каждая из них рассматривает определенную сторону творчества и того, что ему сопутствует.
«Процесс» — это история создания спектакля, этапы его развития вплоть до премьеры.
«Создатель» — зарисовки об участниках творческого процесса, будь то актер, режиссер, художник, композитор, служитель сцены.
«Тема» — это тематическая перекличка различных спектаклей, встречающиеся в них общие мотивы и совпадения, которые складываются в тренды и тенденции, помогая понять жизнь вокруг нас.
«Эпизод» — это слепок спектакля в одном эпизоде, наиболее полно выражающий идею и замысел создателей, акцент на какой-то грани спектакля, возможно, не замеченной на премьере. Это яркий фрагмент общей картины, это капля, отражающая море.
«Премьера» — это подробности состоявшегося спектакля, взгляд на него как на законченное произведение.
«Фотопозитив» — это фотографии с репетиций, отражающие наш позитивный настрой и отличное настроение, которое мы хотим передать зрителям.
«Моменты» — это интересные мгновения, выхваченные из гущи творческой жизни и пойманные объективом фотографа.
«Отклик» — это фотографии вас, зрителей, окликающихся эмоциями на увиденные спектакли.
«Контакты» — это координаты, по которым вы можете позвонить или написать, чтобы спросить, посоветовать, предложить, раскритиковать, поделиться впечатлениями.
Мы ждем обратной связи и будем рады более близкому знакомству с вами!
Ваш резонатор Яна Колесинская
Архивные материалы вы можете прочитать, если перейдете по ссылке на канал нашего журнала:
https://dzen.ru/id/68e104f31130210c9366334a
В творческом процессе, скрытом от посторонних глаз,
происходит таинство, благодаря которому создается произведение искусства. Сегодня в процессе - создание спектакля «Онегин»
То и люди, то и куклы
Художественно-декорационный цех готовится к премьере спектакля «Онегин». Жанровый подзаголовок обозначен как «Деконструкция романа», значит, не стоит ждать буквального переноса литературного произведения на сцену. Будущие декорации и реквизит не проиллюстрируют не Пушкина, а покажут современный отклик на него.
В спектакле «Онегин» персонажи будут взаимодействовать с куклами, референсы которых тщательно разбирали в художественно-декорационном цехе. Но детские игры у персонажей давно кончились. Онегин совершил преступление. Ленский не успел осчастливить Ольгу. Сестры Ларины, пройдя через несчастную любовь, прощаются с детством. Художник-сценограф Константин Соловьев придумал особое пространство, которое заселяют игрушки из беспечного прошлого.
Куколка в синем платьишке печалится, безвольно сложив руки на коленях. Художник-бутафор Екатерина Андрианова выполнила для нее манжеты и жабо из грубой серой дерюги, исключив тем самым романтические настроения. Другая кукла годится в подруги Гулливеру. Ее высота почти три метра. Каркас из металла и ткани заменяет ребра, просвечивающие на фоне окна.
Она приехала из мастерской театра кукол, а в «Глобусе» ее оденут и выведут в люди. Служба по производству спектаклей сделала специальное устройство с крюками и веревками, чтобы укрепить великаншу и продолжить работу с ней. Дальше актерам предстоит освоить управление ею, ведь кукла, согласно замыслу, должна двигаться, реагировать на происходящее и даже влиять на него.
Мастера изготовили миниатюрную карету, раз в пять меньше реальных размеров: фанера, металлокаркас, мягкие рессоры, поворотная ось с управляемыми колесами, откидной верх, как крышка у сундука. Это не бричка из «Ревизора», которая шлепается из-под колосников на сцену, из-за чего ее приходится всё время чинить, а вполне себе пригодный для барских разъездов транспорт. Кукла-гигант туда не поместится, а кучер средней комплекции – вполне. Менеджер службы по производству спектаклей Андрей Разумов не раз проверил объект на прочность и безопасность, а дальше – в путь!
Еще одна кукла из сна Татьяны приняла облик медведя. Художник-бутафор Полина Шиляр неделю корпела над его дресс-кодом. Костюм страшного зверя из меха и мешковины должен выглядеть изрядно потрепанным в лесной чаще, но для этого нужно совершить противоположные манипуляции – тщательно перебрать каждую ниточку и аккуратно приклеить заплатки, создав тем самым имитацию естественной изношенности.
Больше всего места в художественно-декорационном цехе занимают не куклы и не люди, а выпиленные в столярном цехе и доставленные сюда на тельфере деревянные щиты. Их энергично шлифуют художники-бутафоры Никита Жданов и Влад Кунгуров. Орудия их труда зловеще жужжат, как бормашина стоматолога, из-за чего не слышно ни слова. Впрочем, сейчас специалистам не до разговоров. Перед премьерой воздух накаляется, работа кипит – процесс в разгаре.
5 марта 2026 г.
В спектакле «Онегин» персонажи будут взаимодействовать с куклами, референсы которых тщательно разбирали в художественно-декорационном цехе. Но детские игры у персонажей давно кончились. Онегин совершил преступление. Ленский не успел осчастливить Ольгу. Сестры Ларины, пройдя через несчастную любовь, прощаются с детством. Художник-сценограф Константин Соловьев придумал особое пространство, которое заселяют игрушки из беспечного прошлого.
Куколка в синем платьишке печалится, безвольно сложив руки на коленях. Художник-бутафор Екатерина Андрианова выполнила для нее манжеты и жабо из грубой серой дерюги, исключив тем самым романтические настроения. Другая кукла годится в подруги Гулливеру. Ее высота почти три метра. Каркас из металла и ткани заменяет ребра, просвечивающие на фоне окна.
Она приехала из мастерской театра кукол, а в «Глобусе» ее оденут и выведут в люди. Служба по производству спектаклей сделала специальное устройство с крюками и веревками, чтобы укрепить великаншу и продолжить работу с ней. Дальше актерам предстоит освоить управление ею, ведь кукла, согласно замыслу, должна двигаться, реагировать на происходящее и даже влиять на него.
Мастера изготовили миниатюрную карету, раз в пять меньше реальных размеров: фанера, металлокаркас, мягкие рессоры, поворотная ось с управляемыми колесами, откидной верх, как крышка у сундука. Это не бричка из «Ревизора», которая шлепается из-под колосников на сцену, из-за чего ее приходится всё время чинить, а вполне себе пригодный для барских разъездов транспорт. Кукла-гигант туда не поместится, а кучер средней комплекции – вполне. Менеджер службы по производству спектаклей Андрей Разумов не раз проверил объект на прочность и безопасность, а дальше – в путь!
Еще одна кукла из сна Татьяны приняла облик медведя. Художник-бутафор Полина Шиляр неделю корпела над его дресс-кодом. Костюм страшного зверя из меха и мешковины должен выглядеть изрядно потрепанным в лесной чаще, но для этого нужно совершить противоположные манипуляции – тщательно перебрать каждую ниточку и аккуратно приклеить заплатки, создав тем самым имитацию естественной изношенности.
Больше всего места в художественно-декорационном цехе занимают не куклы и не люди, а выпиленные в столярном цехе и доставленные сюда на тельфере деревянные щиты. Их энергично шлифуют художники-бутафоры Никита Жданов и Влад Кунгуров. Орудия их труда зловеще жужжат, как бормашина стоматолога, из-за чего не слышно ни слова. Впрочем, сейчас специалистам не до разговоров. Перед премьерой воздух накаляется, работа кипит – процесс в разгаре.
5 марта 2026 г.
Тайная любовь королевы
Сергей Захарин начал репетиции спектакля «Стакан воды» Эжена Скриба про интриги английского двора, основанные на двух основных социальных потребностях: во власти и в любви. Премьера 15 и 16 апреля.
Сергей Захарин предложил привнести в творческую жизнь театра традицию – начинать работу над спектаклем с особого ритуала. Так кинематографисты в первый съёмочный день пишут на белой тарелке название будущего фильма и имена всех причастных. И торжественно разбивают её о штатив. Осколки сохраняют на память, а если тарелка не разбилась, то фильм может не выйти в прокат.
«Но мы ничего разбивать не будем, а поступим по-своему», – сказал режиссер и принес в репзал прозрачный стеклянный шар. Попросил актеров написать свои пожелания спектаклю и друг другу, сложить из них самолетики, опустить в волшебную емкость. Послания будут зачитаны на банкете в честь премьеры. А пока эти тайные записки остаются в шаре, они создают ауру творчества и сотворчества. Впрочем, актеры, занятые в спектаклях Сергея Захарина (он поставил в «Глобусе» «Олесю», «Тима Талера» и «Снежную королеву»), все как один отмечают, что репетиции и без ритуала всегда так, что хочется горы свернуть.
Застольный период «Стакана воды» начался с чтения варианта пьесы, адаптированного к сегодняшнему дню. Французский драматург Эжен Скриб написал один из 150 своих опусов, пятиактную комедию «Стакан воды», в 1840 году. Главный режиссер театра «Глобус» Сергей Захарин приступил к ней в начале 2026-го, ужав 70-страничный текст на треть. Главное, были упразднены многочисленные апарты (реплики в сторону), характерные для разъяснительной драматургии прошлых веков, ведь современный артист умеет сыграть любое состояние без слов. Кроме того, исчезли излишние подробности политических интриг в Сент-Джемском дворце, зато укрупнилась любовная линия. Как известно, и нечего тут греха таить, самое интересное для зрителя – это любовь, а любовь знатных особ, включая королеву, тем паче.
Полное название пьесы – «Стакан воды, или Причины и следствия». Отталкиваясь от него, режиссер делает акцент на ключевой реплике виконта Болингброка: «Я стал министром потому, что умел хорошо танцевать сарабанду, и перестал им быть потому, что схватил насморк».
– Любое событие порой зависит от набора случайностей. Для сравнения я прочитал ряд различных историй на эту тему. Например, Наполеон, пришивая пуговицу, пропустил важное сражение, тем самым потерпел крушение во всей войне. В нашем сюжете из-за маленькой песчинки, то есть из-за обычного стакана воды, рушится карточный домик, – говорит режиссер.
Что касается личного краха, то если одного и того же красавчика любят сразу три женщины, то как минимум двое из них останутся с разбитым сердцем. Прапорщик гвардейского полка Мешем мало того что патриот, а еще и пылко влюблен в продавщицу ювелирного магазина. Не в герцогиню Мальборо, хотя это чревато. И не в королеву Анну, хотя она ради него готова на всё.
Иван Урбанович и Анна Михайленко (на фото), разбирая мотивы своих персонажей, ищут зерно роли. Мешем от природы слишком порядочен, чтобы воспользоваться чувствами королевы. Королева слишком зависима от своего положения, чтобы поступать по велению сердца. Но сердце хочет слишком многого. А чем всё обернется… Проживем-увидим, как говорят мудрые люди.
Сергей Захарин предложил привнести в творческую жизнь театра традицию – начинать работу над спектаклем с особого ритуала. Так кинематографисты в первый съёмочный день пишут на белой тарелке название будущего фильма и имена всех причастных. И торжественно разбивают её о штатив. Осколки сохраняют на память, а если тарелка не разбилась, то фильм может не выйти в прокат.
«Но мы ничего разбивать не будем, а поступим по-своему», – сказал режиссер и принес в репзал прозрачный стеклянный шар. Попросил актеров написать свои пожелания спектаклю и друг другу, сложить из них самолетики, опустить в волшебную емкость. Послания будут зачитаны на банкете в честь премьеры. А пока эти тайные записки остаются в шаре, они создают ауру творчества и сотворчества. Впрочем, актеры, занятые в спектаклях Сергея Захарина (он поставил в «Глобусе» «Олесю», «Тима Талера» и «Снежную королеву»), все как один отмечают, что репетиции и без ритуала всегда так, что хочется горы свернуть.
Застольный период «Стакана воды» начался с чтения варианта пьесы, адаптированного к сегодняшнему дню. Французский драматург Эжен Скриб написал один из 150 своих опусов, пятиактную комедию «Стакан воды», в 1840 году. Главный режиссер театра «Глобус» Сергей Захарин приступил к ней в начале 2026-го, ужав 70-страничный текст на треть. Главное, были упразднены многочисленные апарты (реплики в сторону), характерные для разъяснительной драматургии прошлых веков, ведь современный артист умеет сыграть любое состояние без слов. Кроме того, исчезли излишние подробности политических интриг в Сент-Джемском дворце, зато укрупнилась любовная линия. Как известно, и нечего тут греха таить, самое интересное для зрителя – это любовь, а любовь знатных особ, включая королеву, тем паче.
Полное название пьесы – «Стакан воды, или Причины и следствия». Отталкиваясь от него, режиссер делает акцент на ключевой реплике виконта Болингброка: «Я стал министром потому, что умел хорошо танцевать сарабанду, и перестал им быть потому, что схватил насморк».
– Любое событие порой зависит от набора случайностей. Для сравнения я прочитал ряд различных историй на эту тему. Например, Наполеон, пришивая пуговицу, пропустил важное сражение, тем самым потерпел крушение во всей войне. В нашем сюжете из-за маленькой песчинки, то есть из-за обычного стакана воды, рушится карточный домик, – говорит режиссер.
Что касается личного краха, то если одного и того же красавчика любят сразу три женщины, то как минимум двое из них останутся с разбитым сердцем. Прапорщик гвардейского полка Мешем мало того что патриот, а еще и пылко влюблен в продавщицу ювелирного магазина. Не в герцогиню Мальборо, хотя это чревато. И не в королеву Анну, хотя она ради него готова на всё.
Иван Урбанович и Анна Михайленко (на фото), разбирая мотивы своих персонажей, ищут зерно роли. Мешем от природы слишком порядочен, чтобы воспользоваться чувствами королевы. Королева слишком зависима от своего положения, чтобы поступать по велению сердца. Но сердце хочет слишком многого. А чем всё обернется… Проживем-увидим, как говорят мудрые люди.
Создатель - это участник творческого процесса, тот, кто вносит свою лепту в рождение спектакля. Театр начинается с актера, а продолжают его режиссер, сценограф, художник, хореограф, композитор...
ЖИТЬ ГЛАВНОЙ ЖИЗНЬЮ
Денис Хуснияров: режиссер-новатор, экспериментатор, педагог, руководитель Самарского театра юного зрителя «СамАрт». Лауреат множества премий, в том числе «Прорыв», «Золотой софит, «Волга театральная», «Театрал», номинант «Золотой маски». Постановщик спектакля «Онегин» в театре «Глобус».
В театре «Глобус» Денис Хуснияров поставил 65-й спектакль. И воткнул новый флажок в воображаемую карту своих премьер, где, кроме Москвы и Петербурга, значатся Пенза, Уфа, Иваново, Ижевск, Омск, Выборг, Таллин, далее везде. На выходные он ездит в Питер к семье, в которой воспитываются трое детей, активно развивающихся в творчестве. Основное рабочее время проводит в Самаре, где руководит театром юного зрителя. Еще и остается сил на разъезды по всей стране.
Повсюду он вносит яркое, убедительное, изобретательное режиссерское «я». Зритель часто говорит: «Не ожидал такого». А и не надо ничего ожидать. Надо идти в театр с чистым листом, но быть готовым к неожиданностям, которые он изобретает во главе давно сложившейся постановочной команды. Он тяготеет к большой сцене, но спектакль «Платонов. Живя главной жизнью» игрался в каморке на 35 мест. В «Носе» он на полтора часа оставляет моноактера в черном ящике. В «SheDemons» превращает киношный попкорн в прах и рассыпает его по кладбищу. В финале «Утиной охоты» расстреливает задник красными кляксами. Действие «Голого короля» переносит в модные салоны и бутики, там модельеры фасонятся, дефилируют на каблуках, используя свой фальшивый статус и отрываясь по полной, что возмущает консервативную аудиторию.
В «Онегине»… О, в «Онегине» он управляет низинами и высотами, ритмами и масштабами, временами и эпохами. Чтобы обрести столь широкую свободу воплощения, Денис Хуснияров отказывается от буквального переноса классических произведений на сцену, сопрягает их с современностью, начиная со структуры текста. Драматурги инсценируют для него Пушкина, Лермонтова, Гоголя, из-под их пера выходят самостоятельные пьесы, обогащенные новым языком и новым сознанием. Виктория Костюкевич, получив заказ «Глобуса», оттолкнулась от романа в стихах «Евгений Онегин» и сконструировала свое собственное здание, из ворот которого выходят в сегодняшний день пушкинские герои, их окружение, участники хора, простой люд, гораздый на перемещения во времени.
Что со всем этим делать и куда вырулит лодка всего с чертовой дюжиной актеров, назначенных на все роли сразу, на берегу можно только смутно представить. «Пьеса – это просто повод, – считает Денис Хуснияров. – Мы берем композиционную основу и сочиняем свое произведение. Каждая репетиция продвигает нас вперед, мы открываем новое в себе и в тексте. Дверь чувствования должна быть всегда открыта».
Репетиционного времени всегда катастрофически не хватает, а они вроде никуда не торопятся, сидят такие – спокойные, расслабленные. Ведут ассоциативные беседы. У режиссера в загашнике коллекция личных впечатлений, культурных отсылок, забавных случаев, репетиционных историй, звездных баек. Тема большого искусства приподнимает над действительностью. Товстоногов, Капелян, Борисов, Симонова зовут туда, где труд, талант и слава, растравливают актерское самолюбие, раскачивают творческий организм.
А затем он настраивает антенны на иную волну, активирует режиссерскую волю, переключает атмосферу в режим повышенного напряжения, создает смысловые ловушки. Вытаскивает из актерского нутра сокрытое, направляет, манипулирует, провоцирует. Иной раз включает деспота, диктатора, тирана, и всё затем, чтобы русский психологический театр не застаивался в лужице штампов. Чтобы заискрило, засверкало: «Планку надо ставить выше, а не то, что вы умеете делать. Надо принимать обстоятельства своего персонажа как свои личные. Играть так, если бы это случилось с вами, но без "если бы". Вы должны найти, как раскачать, раскричать себя. А не просто говорить слова, ничем не наполняя их. Меня не устраивают холостые ходы. Подохни, но сыграй!» А потом любуешься актерами на сцене и думаешь: именно такими должны быть их герои. Такими и никакими другими. А тут вам злой следователь и добрый в одном лице. Высшая похвала сдержанна, но будто перед режиссером сам Смоктуновский: «Класс! Сейчас вы не просто произносили выученный текст, а на моих глазах думали, размышляли, формулировали решение». Напряженная атмосфера рассеивается, за мутной дымкой проступает абрис будущего спектакля, всем уже хочется вскочить, сделать пробу на ногах, закрепить действием найденное состояние.
Но Денис Хуснияров, отказываясь от традиционного подхода, отводит на застольный период больше половины репетиционного процесса. К целесообразности такого решения он пришел пять лет назад, когда ставил «Дикую утку» в Челябинском театре драмы. Обстоятельства сложились так, что в распоряжении команды было всего десять дней; из-за стола актеры сразу вышли на сцену. Оказалось, что без разводки в репзале можно обойтись, при этом ничего не теряя, а только нарабатывая, и тогда режиссер закрепил схему стол-сцена как метод. Чуть позже он слушал интервью с Анатолием Васильевым, где мастер описывал то же самое. И даже удивился, что самостоятельно пришел к этому.
Репетиции на сцене, когда уже найдено и закреплено нужное актерское состояние, – это уже строгий математический расчет. Режиссер, выстроивший в голове цельную картину спектакля, геометрически просчитывает мизансцены, посекундно выверяет каждый шаг персонажа, распределяет его энергию. Монтирует эпизоды без стыковок во времени, собирая события в плотную ткань причинно-следственных связей. Перед премьерой сознание и подсознание максимально сконцентрированы. А до премьеры осталось…
Когда-то, по давности лет, на приближении к самому волнующему моменту своей режиссерской работы, его бросало то в дрожь, то в холод: а как примет зритель? В зрелом возрасте художник не беспокоится о том, что неподготовленная публика идет на Пушкина 18 века, а получает Пушкина в разломе времени. Тем более, говорит Денис Хуснияров, «Новосибирск – весьма искушенный в театральном плане город. Здесь понимают, что театр – это не место, где мы выгуливаем платья. В театре надо думать!»
Он ступил на осознанный путь режиссуры, когда, поучившись в институте культуры на актера, в 24 года уехал из родной Перми, поступил в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства, попал в мастерскую к народному артисту России Семену Спиваку, окончил с отличием. В театре на Фонтанке до сих пор идет дипломный спектакль Дениса Хусниярова «Жестокие игры» по Арбузову, получивший в свое время Гран-при международного фестиваля «Молодёжные театральные сезоны — АПАРТ». Хорошие, значит, у него были учителя! А позже и сам стал преподавать актерское мастерство в Alma Mater. Так что каждая репетиция – это еще и тренинг для актера, соглашающегося с тем, что театр – это довольно-таки жестокие игры, но возможность в них выиграть есть у каждого.
Яна Колесинская
16 марта 2026 г.
Денис Хуснияров: режиссер-новатор, экспериментатор, педагог, руководитель Самарского театра юного зрителя «СамАрт». Лауреат множества премий, в том числе «Прорыв», «Золотой софит, «Волга театральная», «Театрал», номинант «Золотой маски». Постановщик спектакля «Онегин» в театре «Глобус».
В театре «Глобус» Денис Хуснияров поставил 65-й спектакль. И воткнул новый флажок в воображаемую карту своих премьер, где, кроме Москвы и Петербурга, значатся Пенза, Уфа, Иваново, Ижевск, Омск, Выборг, Таллин, далее везде. На выходные он ездит в Питер к семье, в которой воспитываются трое детей, активно развивающихся в творчестве. Основное рабочее время проводит в Самаре, где руководит театром юного зрителя. Еще и остается сил на разъезды по всей стране.
Повсюду он вносит яркое, убедительное, изобретательное режиссерское «я». Зритель часто говорит: «Не ожидал такого». А и не надо ничего ожидать. Надо идти в театр с чистым листом, но быть готовым к неожиданностям, которые он изобретает во главе давно сложившейся постановочной команды. Он тяготеет к большой сцене, но спектакль «Платонов. Живя главной жизнью» игрался в каморке на 35 мест. В «Носе» он на полтора часа оставляет моноактера в черном ящике. В «SheDemons» превращает киношный попкорн в прах и рассыпает его по кладбищу. В финале «Утиной охоты» расстреливает задник красными кляксами. Действие «Голого короля» переносит в модные салоны и бутики, там модельеры фасонятся, дефилируют на каблуках, используя свой фальшивый статус и отрываясь по полной, что возмущает консервативную аудиторию.
В «Онегине»… О, в «Онегине» он управляет низинами и высотами, ритмами и масштабами, временами и эпохами. Чтобы обрести столь широкую свободу воплощения, Денис Хуснияров отказывается от буквального переноса классических произведений на сцену, сопрягает их с современностью, начиная со структуры текста. Драматурги инсценируют для него Пушкина, Лермонтова, Гоголя, из-под их пера выходят самостоятельные пьесы, обогащенные новым языком и новым сознанием. Виктория Костюкевич, получив заказ «Глобуса», оттолкнулась от романа в стихах «Евгений Онегин» и сконструировала свое собственное здание, из ворот которого выходят в сегодняшний день пушкинские герои, их окружение, участники хора, простой люд, гораздый на перемещения во времени.
Что со всем этим делать и куда вырулит лодка всего с чертовой дюжиной актеров, назначенных на все роли сразу, на берегу можно только смутно представить. «Пьеса – это просто повод, – считает Денис Хуснияров. – Мы берем композиционную основу и сочиняем свое произведение. Каждая репетиция продвигает нас вперед, мы открываем новое в себе и в тексте. Дверь чувствования должна быть всегда открыта».
Репетиционного времени всегда катастрофически не хватает, а они вроде никуда не торопятся, сидят такие – спокойные, расслабленные. Ведут ассоциативные беседы. У режиссера в загашнике коллекция личных впечатлений, культурных отсылок, забавных случаев, репетиционных историй, звездных баек. Тема большого искусства приподнимает над действительностью. Товстоногов, Капелян, Борисов, Симонова зовут туда, где труд, талант и слава, растравливают актерское самолюбие, раскачивают творческий организм.
А затем он настраивает антенны на иную волну, активирует режиссерскую волю, переключает атмосферу в режим повышенного напряжения, создает смысловые ловушки. Вытаскивает из актерского нутра сокрытое, направляет, манипулирует, провоцирует. Иной раз включает деспота, диктатора, тирана, и всё затем, чтобы русский психологический театр не застаивался в лужице штампов. Чтобы заискрило, засверкало: «Планку надо ставить выше, а не то, что вы умеете делать. Надо принимать обстоятельства своего персонажа как свои личные. Играть так, если бы это случилось с вами, но без "если бы". Вы должны найти, как раскачать, раскричать себя. А не просто говорить слова, ничем не наполняя их. Меня не устраивают холостые ходы. Подохни, но сыграй!» А потом любуешься актерами на сцене и думаешь: именно такими должны быть их герои. Такими и никакими другими. А тут вам злой следователь и добрый в одном лице. Высшая похвала сдержанна, но будто перед режиссером сам Смоктуновский: «Класс! Сейчас вы не просто произносили выученный текст, а на моих глазах думали, размышляли, формулировали решение». Напряженная атмосфера рассеивается, за мутной дымкой проступает абрис будущего спектакля, всем уже хочется вскочить, сделать пробу на ногах, закрепить действием найденное состояние.
Но Денис Хуснияров, отказываясь от традиционного подхода, отводит на застольный период больше половины репетиционного процесса. К целесообразности такого решения он пришел пять лет назад, когда ставил «Дикую утку» в Челябинском театре драмы. Обстоятельства сложились так, что в распоряжении команды было всего десять дней; из-за стола актеры сразу вышли на сцену. Оказалось, что без разводки в репзале можно обойтись, при этом ничего не теряя, а только нарабатывая, и тогда режиссер закрепил схему стол-сцена как метод. Чуть позже он слушал интервью с Анатолием Васильевым, где мастер описывал то же самое. И даже удивился, что самостоятельно пришел к этому.
Репетиции на сцене, когда уже найдено и закреплено нужное актерское состояние, – это уже строгий математический расчет. Режиссер, выстроивший в голове цельную картину спектакля, геометрически просчитывает мизансцены, посекундно выверяет каждый шаг персонажа, распределяет его энергию. Монтирует эпизоды без стыковок во времени, собирая события в плотную ткань причинно-следственных связей. Перед премьерой сознание и подсознание максимально сконцентрированы. А до премьеры осталось…
Когда-то, по давности лет, на приближении к самому волнующему моменту своей режиссерской работы, его бросало то в дрожь, то в холод: а как примет зритель? В зрелом возрасте художник не беспокоится о том, что неподготовленная публика идет на Пушкина 18 века, а получает Пушкина в разломе времени. Тем более, говорит Денис Хуснияров, «Новосибирск – весьма искушенный в театральном плане город. Здесь понимают, что театр – это не место, где мы выгуливаем платья. В театре надо думать!»
Он ступил на осознанный путь режиссуры, когда, поучившись в институте культуры на актера, в 24 года уехал из родной Перми, поступил в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства, попал в мастерскую к народному артисту России Семену Спиваку, окончил с отличием. В театре на Фонтанке до сих пор идет дипломный спектакль Дениса Хусниярова «Жестокие игры» по Арбузову, получивший в свое время Гран-при международного фестиваля «Молодёжные театральные сезоны — АПАРТ». Хорошие, значит, у него были учителя! А позже и сам стал преподавать актерское мастерство в Alma Mater. Так что каждая репетиция – это еще и тренинг для актера, соглашающегося с тем, что театр – это довольно-таки жестокие игры, но возможность в них выиграть есть у каждого.
Яна Колесинская
16 марта 2026 г.
Спектакли репертуара существуют не сами по себе и не отдельно друг от друга. Их объединяют смысловые рифмы, темы, мотивы, переклички, совпадения, которые улавливают витающие в воздухе идеи и из которых складываются направления и тенденции творческой программы. Сегодня в центре нашего внимания — мужские спектакли "Глобуса".
БЕРЕГИТЕ ЖЕНЩИН!
В репертуаре театра «Глобус» есть четыре спектакля, в которых занят исключительно мужской состав. Это «Принц и нищий», «Трое в лодке, не считая собаки», «Art» и «Вишневые мартинсы». Интересно, почему?
Говорят, театр дело сугубо мужское. Еще на закате 16-го века, а именно в 1599 году, Вильям наш Шекспир открыл в Лондоне свой театр и назвал его так же, как потом и мы, – «Глобус». Так вот, там все роли играли мужчины. Переодетые актеры выходили в образах Гертруды, Офелии, Дездемоны, леди Макбет, и всё потому, что церковь запрещала женщинам лицедействовать. Их место в зрительном зале. Так неужто же и нас название обязывает? Ведь в репертуаре нашего «Глобуса» значатся целых четыре спектакля малой сцены, где играют одни мужчины. Но религия здесь абсолютно ни при чем. Объясним это многолетними дружескими связями, при которых возникают особые творческие замыслы и которыми спаяны ведущие актеры труппы, совсем недавно считавшиеся поколением новой молодежи.
Начнем с самого многонаселенного спектакля: «Принц и нищий». Его режиссер Владимир Данай сейчас ставит в «Глобусе» сагу Льва Толстого в собственной инсценировке «Война и мир. Андрей». И хотя название будущего спектакля чисто мужское, там заняты пятеро актрис. А в режиссерской инсценировке по книге Марка Твена – ни одной! Главные герои – подростки-двойники, богач и бедняк, Эдуард и Том в воплощении Никиты Зайцева и Ивана Зрячева. Их окружение – лорды, советники, полицейские с одной стороны и уличная братва с другой, то есть исключительно мужское население.
Даже семьи у мальчишек неполные. Генрих VIII, король Англии – отец Эдуарда; Джон Кенти, рядовой таксист – отец Тома. Один воспитывает наследника многозначительными притчами, другой подзатыльниками. Непонятно, почему это происходит без участия мам, ведь в романе и в его экранизациях они никуда не делись, но, с другой стороны, речь идет о чисто мужском воспитании, где отцовская любовь предполагает и строгость, и назидание. И все же главным фактором в становлении личности становятся невероятные обстоятельства, в которые попадают Том и Эдуард, временно меняясь местами на социальной лестнице.
В общем, мужчины в своем обширном королевстве прекрасно обходятся без дам-с, но и мирно уживаются в ограниченном пространстве. Первоисточник Джерома К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки», как и выше упомянутый, тоже содержал женские образы, но в спектакле они не пригодились, ведь женщин на рыбалку не берут. Их вполне заменяют портреты, ненадолго появляющиеся на периферии сцены, а также переодетый в прекрасную леди автор, который временно выдавал себя за утопленницу, бестолково топоча в корыте, и успеха у лодочников не снискал. Он то и дело вклинивался в их идиллию, но только мешал наслаждаться обществом друг друга. Что вполне оправдано жанровым подзаголовком «кризис среднего возраста у мужчин в 24 картинах». Нет чтобы избавиться от кризиса с помощью прекрасного пола, но, похоже, все трое претерпели серьезные неудачи в личной жизни и пытаются замаскировать их искусственным весельем.
Они вообще склонны к подменам. Вместо плавания по бурным водам Темзы у них литературные фантазии, вместо реки – цинковое корыто, вместо рыбы – игрушки. Объехать весь мир можно и не выходя из мужского клуба, ну разве что костюмы поменять. Они, как приличные джентльмены, курят трубки, читают газету International Herald Tribune от 9 апреля 2007 года, всё якобы чинно, мирно, респектабельно. Но плохо вы их знаете, им только волю дай – настоящие русские разгильдяи. Стоило кому-то начать веселье – и пошло-поехало.
Руслан Вяткин, обманчиво солидный, пускает в дело свой фирменный прием – комическое интонирование на высоких нотах, абсолютно не соответствующее его солидному облику. Невозмутимо бряцает на банджо, делая вид, что не замечает кислых физиономий слушателей, испытывая их на прочность, на закалку абсурдом. Максим Гуралевич включает утонченную мимическую палитру, делая вид, что он самый приличный из этой троицы. Особенно у него хорошо получается выпячивать важность и делать суровое лицо. Заправляет этим шоу неукротимый Илья Паньков – директор фабрики по производству смеха. Это вечный двигатель, от которого заряжаются все аккумуляторы в округе. Размахивая чашками, поварешками, веслами, удочками, всем чем ни попадя, он носится по площадке со сверхзвуковой скоростью и рассекает воздух на мириады частиц.
Только Монмаранси у Ивана Басюры остается джентльменом во всех ситуациях. Способен на маленькие шалости, но, как правило, выступает с умными сентенциями, особенно когда друзья пререкаются и не могут договориться. Собака – слово женского рода, точнее было бы назвать произведение «Трое в лодке, не считая пса». Именно пес – истинный друг человека, даже трех человек, что доказал на деле. Ну а девушки? А девушки потом.
В спектакле «Art» круг действующих лиц сужается. Их тоже трое, но никакой собаки у них нет и не предвидится: Паньков, Сарычев, Вяткин. Пьесу написала женщина, но сюжет она построила на мужской дружбе, из которой, как из песни, и выкидывать-то нечего, ибо женщины в самом тексте только упоминаются в качестве подруг. Тем не менее дружба дает крен, и всё из-за белой картины, которую, как и небезызвестный черный квадрат, можно трактовать не то что двояко, а тысячеяко.
Вот они и трактуют. Герой Вяткина за нее переплатил и теперь вынужден любоваться; герой Сарычева откровенно недоумевает. Размолвка толкает их к бурному выяснению многолетних отношений, а Паньков подливает масла в огонь, вернее, в два огня. Он мечется между этих двух огней, обуреваемый совершенно иными проблемами, в силу чего склонен нести околесицу. Неуправляемый холерик, импульсивный невротик, взбалмошный живчик раскаляет воздух докрасна, как доменную печь.
И опять сужается круг действующих лиц! В «Вишневых мартинсах» их осталось всего двое: адвокат – Сарычев, подсудимый – Вяткин, это их авторский проект. Персонаж Сарычева зол, раздражен, нетерпим, непросто ему вести идеологическую схватку. Скинхед-преступник у Вяткина на редкость спокоен, обходится без комических приманок, заменяя их чувством собственного достоинства и мучительными раздумьями о подоплеке своего преступления. Оба ищут истину, ссылаясь на собственный опыт и библейские источники. А истина текуча и неуловима. Ведь она женского рода.
Так что без женщин не обойтись, как ни крути. Никто и не собирается следовать древним предрассудкам и утверждать, что на сцене не нужны актрисы. Кстати, дуэт «Он и Она» – главная тема премьер нынешнего сезона. Но это совсем другая история.
Яна Колесинская
24 марта 2026 г.
В репертуаре театра «Глобус» есть четыре спектакля, в которых занят исключительно мужской состав. Это «Принц и нищий», «Трое в лодке, не считая собаки», «Art» и «Вишневые мартинсы». Интересно, почему?
Говорят, театр дело сугубо мужское. Еще на закате 16-го века, а именно в 1599 году, Вильям наш Шекспир открыл в Лондоне свой театр и назвал его так же, как потом и мы, – «Глобус». Так вот, там все роли играли мужчины. Переодетые актеры выходили в образах Гертруды, Офелии, Дездемоны, леди Макбет, и всё потому, что церковь запрещала женщинам лицедействовать. Их место в зрительном зале. Так неужто же и нас название обязывает? Ведь в репертуаре нашего «Глобуса» значатся целых четыре спектакля малой сцены, где играют одни мужчины. Но религия здесь абсолютно ни при чем. Объясним это многолетними дружескими связями, при которых возникают особые творческие замыслы и которыми спаяны ведущие актеры труппы, совсем недавно считавшиеся поколением новой молодежи.
Начнем с самого многонаселенного спектакля: «Принц и нищий». Его режиссер Владимир Данай сейчас ставит в «Глобусе» сагу Льва Толстого в собственной инсценировке «Война и мир. Андрей». И хотя название будущего спектакля чисто мужское, там заняты пятеро актрис. А в режиссерской инсценировке по книге Марка Твена – ни одной! Главные герои – подростки-двойники, богач и бедняк, Эдуард и Том в воплощении Никиты Зайцева и Ивана Зрячева. Их окружение – лорды, советники, полицейские с одной стороны и уличная братва с другой, то есть исключительно мужское население.
Даже семьи у мальчишек неполные. Генрих VIII, король Англии – отец Эдуарда; Джон Кенти, рядовой таксист – отец Тома. Один воспитывает наследника многозначительными притчами, другой подзатыльниками. Непонятно, почему это происходит без участия мам, ведь в романе и в его экранизациях они никуда не делись, но, с другой стороны, речь идет о чисто мужском воспитании, где отцовская любовь предполагает и строгость, и назидание. И все же главным фактором в становлении личности становятся невероятные обстоятельства, в которые попадают Том и Эдуард, временно меняясь местами на социальной лестнице.
В общем, мужчины в своем обширном королевстве прекрасно обходятся без дам-с, но и мирно уживаются в ограниченном пространстве. Первоисточник Джерома К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки», как и выше упомянутый, тоже содержал женские образы, но в спектакле они не пригодились, ведь женщин на рыбалку не берут. Их вполне заменяют портреты, ненадолго появляющиеся на периферии сцены, а также переодетый в прекрасную леди автор, который временно выдавал себя за утопленницу, бестолково топоча в корыте, и успеха у лодочников не снискал. Он то и дело вклинивался в их идиллию, но только мешал наслаждаться обществом друг друга. Что вполне оправдано жанровым подзаголовком «кризис среднего возраста у мужчин в 24 картинах». Нет чтобы избавиться от кризиса с помощью прекрасного пола, но, похоже, все трое претерпели серьезные неудачи в личной жизни и пытаются замаскировать их искусственным весельем.
Они вообще склонны к подменам. Вместо плавания по бурным водам Темзы у них литературные фантазии, вместо реки – цинковое корыто, вместо рыбы – игрушки. Объехать весь мир можно и не выходя из мужского клуба, ну разве что костюмы поменять. Они, как приличные джентльмены, курят трубки, читают газету International Herald Tribune от 9 апреля 2007 года, всё якобы чинно, мирно, респектабельно. Но плохо вы их знаете, им только волю дай – настоящие русские разгильдяи. Стоило кому-то начать веселье – и пошло-поехало.
Руслан Вяткин, обманчиво солидный, пускает в дело свой фирменный прием – комическое интонирование на высоких нотах, абсолютно не соответствующее его солидному облику. Невозмутимо бряцает на банджо, делая вид, что не замечает кислых физиономий слушателей, испытывая их на прочность, на закалку абсурдом. Максим Гуралевич включает утонченную мимическую палитру, делая вид, что он самый приличный из этой троицы. Особенно у него хорошо получается выпячивать важность и делать суровое лицо. Заправляет этим шоу неукротимый Илья Паньков – директор фабрики по производству смеха. Это вечный двигатель, от которого заряжаются все аккумуляторы в округе. Размахивая чашками, поварешками, веслами, удочками, всем чем ни попадя, он носится по площадке со сверхзвуковой скоростью и рассекает воздух на мириады частиц.
Только Монмаранси у Ивана Басюры остается джентльменом во всех ситуациях. Способен на маленькие шалости, но, как правило, выступает с умными сентенциями, особенно когда друзья пререкаются и не могут договориться. Собака – слово женского рода, точнее было бы назвать произведение «Трое в лодке, не считая пса». Именно пес – истинный друг человека, даже трех человек, что доказал на деле. Ну а девушки? А девушки потом.
В спектакле «Art» круг действующих лиц сужается. Их тоже трое, но никакой собаки у них нет и не предвидится: Паньков, Сарычев, Вяткин. Пьесу написала женщина, но сюжет она построила на мужской дружбе, из которой, как из песни, и выкидывать-то нечего, ибо женщины в самом тексте только упоминаются в качестве подруг. Тем не менее дружба дает крен, и всё из-за белой картины, которую, как и небезызвестный черный квадрат, можно трактовать не то что двояко, а тысячеяко.
Вот они и трактуют. Герой Вяткина за нее переплатил и теперь вынужден любоваться; герой Сарычева откровенно недоумевает. Размолвка толкает их к бурному выяснению многолетних отношений, а Паньков подливает масла в огонь, вернее, в два огня. Он мечется между этих двух огней, обуреваемый совершенно иными проблемами, в силу чего склонен нести околесицу. Неуправляемый холерик, импульсивный невротик, взбалмошный живчик раскаляет воздух докрасна, как доменную печь.
И опять сужается круг действующих лиц! В «Вишневых мартинсах» их осталось всего двое: адвокат – Сарычев, подсудимый – Вяткин, это их авторский проект. Персонаж Сарычева зол, раздражен, нетерпим, непросто ему вести идеологическую схватку. Скинхед-преступник у Вяткина на редкость спокоен, обходится без комических приманок, заменяя их чувством собственного достоинства и мучительными раздумьями о подоплеке своего преступления. Оба ищут истину, ссылаясь на собственный опыт и библейские источники. А истина текуча и неуловима. Ведь она женского рода.
Так что без женщин не обойтись, как ни крути. Никто и не собирается следовать древним предрассудкам и утверждать, что на сцене не нужны актрисы. Кстати, дуэт «Он и Она» – главная тема премьер нынешнего сезона. Но это совсем другая история.
Яна Колесинская
24 марта 2026 г.
Из частного слагается общее, а единое целое состоит из моментов. Моменты театральной жизни складываются в цельную картину дня.
Ночь театрального искусства и Международный день театра соединились в «Глобусе» в арт-проекте «Великие». Масштабное действо, развернувшееся в фойе и на большой сцене, было посвящено 200-летию русского писателя Михаила Салтыкова-Щедрина.
Чиновник военного ведомства, надворный советник, журналист, публицист, редактор, сатирик, скандальный литератор, вице-Робеспьер, прокурор русской жизни, печальник горя народного – как только Михаила Салтыкова-Щедрина ни называли, вплоть до гения. А сейчас мало кто, кроме литературоведов и филологов, его перечитывает. Лучше пойти в театр и за один вечер узнать (или вспомнить), что это был знаток душ человеческих, почему его боялись современники, каким образом ему удалось вскрыть нарыв государственного строя. Неужели его тяжеловатая (на сегодняшний взгляд) проза актуальна во все времена?
Михаил Салтыков, подписывающийся псевдонимом Н. Щедрин, был еще и придумщиком неологизмов и окказионализмов, о чем в фойе напоминали славные волонтеры. На легких веревочках покачивались карточки с оригинальными словами из тезауруса писателя, со всякими вертопрашествами, всенипочемствами и душедранствованиями. Большинство из них так и остались частью авторской прозы и на белый свет не вышли, но дали ход народному словотворчеству. На столе расположились еще не заполненные листы, куда предлагалось вписать свои собственные фишки. Зрители в долгу не остались: шандарахнуться или, чего пуще, сердохрупкий тоже выражают индивидуальность стиля.
Юные художницы из Новосибирского городского открытого колледжа сидели за мольбертами и старательно иллюстрировали сказки фигуранта. Рисовальщики оживляли листы, на четверть заполненные названием сказки и цитатой из нее. На пустом месте появлялись наброски персонажей, а зрители живо интересовались созданием образа и брали его себе на память. «Чиж женился на канарейке, которой нравилось тратить его деньги на друзей. Вскоре она перестала ночевать дома…» – и обманутый муж на рисунке «Чижиково горе» выглядел ощипанным, понурым и обманутым. Сейчас герои сказок оживут на большой сцене, обретут плоть, кровь, характер и голос.
А пока в фойе появился сам герой дня, которого реинкарнировал Андрей Вольф, на днях сыгравший Онегина и получивший сегодня ️благодарность министерства культуры Новосибирской области за заслуги в развитии театрального искусства на торжественном заседании в оперном театре. Нарисовалось окружение писателя, его враги и недруги, его коллеги и почитатели, его невеста и родственники. Перформанс аналогов не имеет: кадры из немого кино оживали на глазах публики, наполнялись суетой и смехом, сменялись следующим днем… И явились прелюдией к спектаклю «Сказки для детей изрядного возраста» в режиссуре Никиты Сарычева, с Русланом Вяткиным, Иваном Зрячевым, Денисом Горовенко, Алексеем Кучинским в главных ролях.
Премудрый пескарь, Баран-непомнящий, Коняга, зайцы, упертые в гаджеты, овечки, перемалывающие орбит, рыбки, безмозгло открывающие рты и пускающие пузыри, кого-то напоминали. Кого-то напоминали, на кого-то намекали. Уж не на них ли, наших начальников. Уж не на нас ли с вами. Уж не на меня ли, не меня ли, не меняли разве артисты беззлобный сценический юмор на точное попадание, сделанное двести лет тому вперед?
Яна Колесинская
28 марта 2026 г
Чиновник военного ведомства, надворный советник, журналист, публицист, редактор, сатирик, скандальный литератор, вице-Робеспьер, прокурор русской жизни, печальник горя народного – как только Михаила Салтыкова-Щедрина ни называли, вплоть до гения. А сейчас мало кто, кроме литературоведов и филологов, его перечитывает. Лучше пойти в театр и за один вечер узнать (или вспомнить), что это был знаток душ человеческих, почему его боялись современники, каким образом ему удалось вскрыть нарыв государственного строя. Неужели его тяжеловатая (на сегодняшний взгляд) проза актуальна во все времена?
Михаил Салтыков, подписывающийся псевдонимом Н. Щедрин, был еще и придумщиком неологизмов и окказионализмов, о чем в фойе напоминали славные волонтеры. На легких веревочках покачивались карточки с оригинальными словами из тезауруса писателя, со всякими вертопрашествами, всенипочемствами и душедранствованиями. Большинство из них так и остались частью авторской прозы и на белый свет не вышли, но дали ход народному словотворчеству. На столе расположились еще не заполненные листы, куда предлагалось вписать свои собственные фишки. Зрители в долгу не остались: шандарахнуться или, чего пуще, сердохрупкий тоже выражают индивидуальность стиля.
Юные художницы из Новосибирского городского открытого колледжа сидели за мольбертами и старательно иллюстрировали сказки фигуранта. Рисовальщики оживляли листы, на четверть заполненные названием сказки и цитатой из нее. На пустом месте появлялись наброски персонажей, а зрители живо интересовались созданием образа и брали его себе на память. «Чиж женился на канарейке, которой нравилось тратить его деньги на друзей. Вскоре она перестала ночевать дома…» – и обманутый муж на рисунке «Чижиково горе» выглядел ощипанным, понурым и обманутым. Сейчас герои сказок оживут на большой сцене, обретут плоть, кровь, характер и голос.
А пока в фойе появился сам герой дня, которого реинкарнировал Андрей Вольф, на днях сыгравший Онегина и получивший сегодня ️благодарность министерства культуры Новосибирской области за заслуги в развитии театрального искусства на торжественном заседании в оперном театре. Нарисовалось окружение писателя, его враги и недруги, его коллеги и почитатели, его невеста и родственники. Перформанс аналогов не имеет: кадры из немого кино оживали на глазах публики, наполнялись суетой и смехом, сменялись следующим днем… И явились прелюдией к спектаклю «Сказки для детей изрядного возраста» в режиссуре Никиты Сарычева, с Русланом Вяткиным, Иваном Зрячевым, Денисом Горовенко, Алексеем Кучинским в главных ролях.
Премудрый пескарь, Баран-непомнящий, Коняга, зайцы, упертые в гаджеты, овечки, перемалывающие орбит, рыбки, безмозгло открывающие рты и пускающие пузыри, кого-то напоминали. Кого-то напоминали, на кого-то намекали. Уж не на них ли, наших начальников. Уж не на нас ли с вами. Уж не на меня ли, не меня ли, не меняли разве артисты беззлобный сценический юмор на точное попадание, сделанное двести лет тому вперед?
Яна Колесинская
28 марта 2026 г
Двести лет тому вперед
В капле можно разглядеть море, а в эпизоде - портрет спектакля. Наиболее важная и яркая сцена выражает образ, импульс, идею, мысль, послание творческой команды залу. Сегодня в фокусе нашего внимания - эпизод с нечсистой силой в спектакле «Тим Талер, или Проданный смех».
СКРОМНОЕ ОБАЯНИЕ ДЬЯВОЛИАДЫ
Каждый актер считает, что отрицательного героя играть интереснее, чем положительного. Особенно если одного от другого сразу не отличишь. Таковы эпизоды с нечистой силой в музыкальном спектакле для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех» по мотивам повести Джеймса Крюса в постановке главного режиссера театра «Глобус» Сергея Захарина.
Музыкальный спектакль для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех», согласно законам жанра, заканчивается апофеозом света и радости. Победила дружба, преодолев испытания и преграды. Если бы нечего было преодолевать, не было бы и победы.
«Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла?» – рассуждал об устройстве мира булгаковский Воланд. Спектакль в лице барона Трёча и его свиты содержит косвенные отсылки к «Мастеру и Маргарите», а также к традиционным сказкам немецкой литературы. Для дьявольской компании «Тима Талера» написаны самые зажигательные треки, сразу выделяющие ее из населения городка с его простыми песенками. Придуман особый графический рисунок, при котором тени инфернальных фигур отображаются на заднике, увеличиваются, растут, заполняют пространство, вопрошают беззвучным гласом Воланда: «Как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?»
Стоило 12-летнему весельчаку Тиму соблазниться легким доходом, пусть и с благими намерениями, как Трёч материализовался из пустоты. И тут началось самое интересное. В советском фильме 1981 года Трёч настолько прямолинеен, что при первой же попытке к знакомству от него, по логике вещей, сбежит, заподозрив неладное, любой парень с нормальным айкью. А на сцене появляется загадочный господин в красном пальто и в красных очках, с уютной окладистой бородой, эдакий покровитель бедняков. Он к тому же и тонкий психолог, завлекающий Тима в свои сети незаметно для него самого. Тим потрясен свалившимся на него с неба богатством в виде денежного дождя. Его незрелый ум пока не способен отличить безобидное везенье от гибельного соблазна. У Тима все открытия впереди.
А тут и подельники Трёча подоспели. Бегемот, Астарот и Фуркас – неразлучная троица обаятельных негодяев, сбивающая своих жертв с пути истинного. Они закрадываются в неокрепшую душу подростка ненавязчиво и ласково, имея в запасе пару-тройку фокусов для особо выгодных клиентов. Лента выпрыгивает изо рта Тима бесконечной змейкой, квитанция, вылетая из его кармана, прямиком угождает в кассу… Режиссер не только разбирал с актерами психологическую подоплеку поступков, но и с помощью исходящего реквизита прорабатывал систему придуманных им фокусов, чтобы они смотрелись как в настоящем иллюзионе.
Нечистая сила в его прочтении – это не безымянные функции из фильма Леонида Нечаева, не мультяшные крыски из экранизации Андреаса Дрезена. Характерная червоточинка сквозит в облике каждого. Фуркас то и дело дергает головой, как коростель; Бегемот прошивает пространство огненным взглядом; Астарот чрезмерно непринужден и развязан. Да и одеты они как гастролеры, готовые к выходу в любое время и в любом месте. Легко меняют свой прикид в соответствии с обстоятельствами, вышагивают друг за другом особой танцующей походкой, подсвеченной ужимками и прыжками, ласковым коварством и сатанинскими улыбками. Под их гипнотическим воздействием любой абсурд становится реальностью.
Троица бесов с бароном во главе специализируется на сеансах черной магии с последующим разоблачением не только неискушенного простака, но и, как оказалось, самих себя. Тим, лишившись жизнеутверждающего смеха, наконец прозревает, а Трёч уже не скрывает своего истинного лица, коли цель достигнута. Ему и в голову не приходит, что мальчишка будет так упорно сопротивляться его козням и в конце концов найдет единственно верный вариант для решающего пари, которое он всегда выигрывает.
Если старший родственник Трёча Воланд был неуязвим и бессмертен, то Трёч сдувается и пропадает в небытие. А Тим Талер возвращается к друзьям в свой родной переулок. Там он всегда на своем месте, пусть и без баснословного богатства. Оно оказалось лишним в его картине мира.
Яна Колесинская
6 марта 2026 г.
В ролях:
Тим Талер – Андрей Андреев, Никита Зайцев
Барон Трёч – Руслан Вяткин, Александр Петров
Бегемот – Андрей Вольф, Александр Липовской
Астарот – Алексей Архипов, Станислав Курагин
Фуркас – Нина Квасова, Вера Прунич
Каждый актер считает, что отрицательного героя играть интереснее, чем положительного. Особенно если одного от другого сразу не отличишь. Таковы эпизоды с нечистой силой в музыкальном спектакле для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех» по мотивам повести Джеймса Крюса в постановке главного режиссера театра «Глобус» Сергея Захарина.
Музыкальный спектакль для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех», согласно законам жанра, заканчивается апофеозом света и радости. Победила дружба, преодолев испытания и преграды. Если бы нечего было преодолевать, не было бы и победы.
«Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла?» – рассуждал об устройстве мира булгаковский Воланд. Спектакль в лице барона Трёча и его свиты содержит косвенные отсылки к «Мастеру и Маргарите», а также к традиционным сказкам немецкой литературы. Для дьявольской компании «Тима Талера» написаны самые зажигательные треки, сразу выделяющие ее из населения городка с его простыми песенками. Придуман особый графический рисунок, при котором тени инфернальных фигур отображаются на заднике, увеличиваются, растут, заполняют пространство, вопрошают беззвучным гласом Воланда: «Как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?»
Стоило 12-летнему весельчаку Тиму соблазниться легким доходом, пусть и с благими намерениями, как Трёч материализовался из пустоты. И тут началось самое интересное. В советском фильме 1981 года Трёч настолько прямолинеен, что при первой же попытке к знакомству от него, по логике вещей, сбежит, заподозрив неладное, любой парень с нормальным айкью. А на сцене появляется загадочный господин в красном пальто и в красных очках, с уютной окладистой бородой, эдакий покровитель бедняков. Он к тому же и тонкий психолог, завлекающий Тима в свои сети незаметно для него самого. Тим потрясен свалившимся на него с неба богатством в виде денежного дождя. Его незрелый ум пока не способен отличить безобидное везенье от гибельного соблазна. У Тима все открытия впереди.
А тут и подельники Трёча подоспели. Бегемот, Астарот и Фуркас – неразлучная троица обаятельных негодяев, сбивающая своих жертв с пути истинного. Они закрадываются в неокрепшую душу подростка ненавязчиво и ласково, имея в запасе пару-тройку фокусов для особо выгодных клиентов. Лента выпрыгивает изо рта Тима бесконечной змейкой, квитанция, вылетая из его кармана, прямиком угождает в кассу… Режиссер не только разбирал с актерами психологическую подоплеку поступков, но и с помощью исходящего реквизита прорабатывал систему придуманных им фокусов, чтобы они смотрелись как в настоящем иллюзионе.
Нечистая сила в его прочтении – это не безымянные функции из фильма Леонида Нечаева, не мультяшные крыски из экранизации Андреаса Дрезена. Характерная червоточинка сквозит в облике каждого. Фуркас то и дело дергает головой, как коростель; Бегемот прошивает пространство огненным взглядом; Астарот чрезмерно непринужден и развязан. Да и одеты они как гастролеры, готовые к выходу в любое время и в любом месте. Легко меняют свой прикид в соответствии с обстоятельствами, вышагивают друг за другом особой танцующей походкой, подсвеченной ужимками и прыжками, ласковым коварством и сатанинскими улыбками. Под их гипнотическим воздействием любой абсурд становится реальностью.
Троица бесов с бароном во главе специализируется на сеансах черной магии с последующим разоблачением не только неискушенного простака, но и, как оказалось, самих себя. Тим, лишившись жизнеутверждающего смеха, наконец прозревает, а Трёч уже не скрывает своего истинного лица, коли цель достигнута. Ему и в голову не приходит, что мальчишка будет так упорно сопротивляться его козням и в конце концов найдет единственно верный вариант для решающего пари, которое он всегда выигрывает.
Если старший родственник Трёча Воланд был неуязвим и бессмертен, то Трёч сдувается и пропадает в небытие. А Тим Талер возвращается к друзьям в свой родной переулок. Там он всегда на своем месте, пусть и без баснословного богатства. Оно оказалось лишним в его картине мира.
Яна Колесинская
6 марта 2026 г.
В ролях:
Тим Талер – Андрей Андреев, Никита Зайцев
Барон Трёч – Руслан Вяткин, Александр Петров
Бегемот – Андрей Вольф, Александр Липовской
Астарот – Алексей Архипов, Станислав Курагин
Фуркас – Нина Квасова, Вера Прунич
В спектаклях «Мальчики» (режиссер Артем Терехин), «Собаки» (режиссер Константин Яковлев), «Женитьба Бальзаминова» (режиссер Нина Чусова) содержатся эпизоды из категории «абсурд», а также «движуха и драйв». За них отвечают актеры с ярко выраженным комическим дарованием: Алексей Архипов, Алексей Кучинский, Александр Петров.
На сцене встречаются эпизодические персонажи, которые вроде и не нужны, но без них не хватает соли. Они обычно ходят парами, появляются неожиданно, ставят кляксы в страницу чистописания, и эта клякса расплывается в умильную рожицу. Рожица корчится от смеха, а эти комики предельно серьезны и даже важничают. Главные герои косятся на них с подозрением, но сознают значение абсурда в текущей повседневности.
Возьмем «Мальчиков». Романтическая история Владислава Крапивина о детской дружбе не нуждается в вензелях. И вдруг возникают двое не пойми кто – Юрик и Антошка (Алексей Архипов и Александр Петров). Они как бы пятилетние дети, младше главных героев раза в полтора, но одновременно и бородатые мужики в панамках и штанах на лямках. Сидят, разглагольствуют, каламбурят, делают глубокомысленные выводы, умничают с уклоном в филологические дебри.
Инсценировка Артема Терехина повести Владислава Крапивина содержит концептуальный момент. «Дети так не говорят!» –прилетает Юрику и Антошке. «Дети так и не выглядят!» – парируют малыши-придумаши. Да и само детство так не выглядит, когда проживаешь его здесь и сейчас. Оно преображено воспоминаниями взрослого человека, путешествующего в светлое прошлое. Там трава неестественно зелена, как на картине, а сами дети безгрешны, как в первоначальном замысле создателя. За горизонтом невозвратимого брезжит что-то неосознанное, растворившееся в дымке времени, мерцающее загадкой, дразнящее ускользающей ирреальностью, и чем дальше будут отдаляться те события, тем причудливее станут воспоминания.
В спектакле «Собаки» персонажи тоже вспоминают, какими они были в прошлой жизни. Теперь они, лишенные дома, выброшенные хозяевами в овраг, либо сентиментальны, либо озлоблены. Мимо них с лихим свистом проносится парочка из другого мира, существующая в формате самопрезентации. Благополучные, обеспеченные, откормленные Доберман и Бульдог (Алексей Кучинский и Александр Петров) не ведают, что такое предательство человека, зато умеют демонстрировать свое превосходство – играть мускулами, скалиться, рычать, пугать. Два тупоголовых альфа-самца устрашающи так же, как и комичны в своей гипертрофированной брутальности.
Если собаки являются отражением своих хозяев, то хозяевами Добермана и Бульдога могли быть братья Пеженовы из «Женитьбы Бальзаминова» (Алексей Архипов и Алексей Кучинский). Амбал и крепыш, оба с дубинками, суровы и немногословны, да и мыслью ничуть не обременены. До одури режутся в карты, при этом бдительно надзирают за незамужними сестрами а la Барби (Мария Соболева и Арина Литвиненко). Одна куколка в розовом, другая в изумрудном: кудряшки, колготки-сеточка, туфли на платформе, откровенное мини. Раиса и Анфиса совершенно не практичны и не приспособлены к реальности, маются от безделья, томятся от нереализованной сексуальности, ждут и жаждут перемены участи. Сбежать бы, всё равно с кем и куда, хоть в красивую жизнь с Кеном, хоть в тундру с Кола Бельды.
Сестры улизнули, братья упустили. Парни, похлопывая своими палками по бедрам и по сторонам, весьма эффектно смотрятся в полумраке ночи, в синем мертвецком свете прожекторных фильтров. От души отбуцкали первого попавшегося, а это бедняга Бальзаминов, поставивший не на ту лошадку. Ничего, скоро его подберет дебелая девица Белотелова. Что касается Пеженовых, их дальнейшая участь неизвестна.
В хорошем спектакле не бывает случайностей. Каждый персонаж работает на идею, как и весь ансамбль. Актерский ансамбль – это и есть единство главного и второстепенного, взаимодействие всех участников сюжета. И если в нем появляется парочка комедиантов, то это неспроста. Стоит вглядеться в них повнимательнее – они вам еще и подмигнут украдкой.
Яна Колесинская
На фото эпизоды из спектаклей: 1) «Мальчики»; 2) «Собаки»; 3), 4), 5), 6) «Женитьба Бальзаминова».
На сцене встречаются эпизодические персонажи, которые вроде и не нужны, но без них не хватает соли. Они обычно ходят парами, появляются неожиданно, ставят кляксы в страницу чистописания, и эта клякса расплывается в умильную рожицу. Рожица корчится от смеха, а эти комики предельно серьезны и даже важничают. Главные герои косятся на них с подозрением, но сознают значение абсурда в текущей повседневности.
Возьмем «Мальчиков». Романтическая история Владислава Крапивина о детской дружбе не нуждается в вензелях. И вдруг возникают двое не пойми кто – Юрик и Антошка (Алексей Архипов и Александр Петров). Они как бы пятилетние дети, младше главных героев раза в полтора, но одновременно и бородатые мужики в панамках и штанах на лямках. Сидят, разглагольствуют, каламбурят, делают глубокомысленные выводы, умничают с уклоном в филологические дебри.
Инсценировка Артема Терехина повести Владислава Крапивина содержит концептуальный момент. «Дети так не говорят!» –прилетает Юрику и Антошке. «Дети так и не выглядят!» – парируют малыши-придумаши. Да и само детство так не выглядит, когда проживаешь его здесь и сейчас. Оно преображено воспоминаниями взрослого человека, путешествующего в светлое прошлое. Там трава неестественно зелена, как на картине, а сами дети безгрешны, как в первоначальном замысле создателя. За горизонтом невозвратимого брезжит что-то неосознанное, растворившееся в дымке времени, мерцающее загадкой, дразнящее ускользающей ирреальностью, и чем дальше будут отдаляться те события, тем причудливее станут воспоминания.
В спектакле «Собаки» персонажи тоже вспоминают, какими они были в прошлой жизни. Теперь они, лишенные дома, выброшенные хозяевами в овраг, либо сентиментальны, либо озлоблены. Мимо них с лихим свистом проносится парочка из другого мира, существующая в формате самопрезентации. Благополучные, обеспеченные, откормленные Доберман и Бульдог (Алексей Кучинский и Александр Петров) не ведают, что такое предательство человека, зато умеют демонстрировать свое превосходство – играть мускулами, скалиться, рычать, пугать. Два тупоголовых альфа-самца устрашающи так же, как и комичны в своей гипертрофированной брутальности.
Если собаки являются отражением своих хозяев, то хозяевами Добермана и Бульдога могли быть братья Пеженовы из «Женитьбы Бальзаминова» (Алексей Архипов и Алексей Кучинский). Амбал и крепыш, оба с дубинками, суровы и немногословны, да и мыслью ничуть не обременены. До одури режутся в карты, при этом бдительно надзирают за незамужними сестрами а la Барби (Мария Соболева и Арина Литвиненко). Одна куколка в розовом, другая в изумрудном: кудряшки, колготки-сеточка, туфли на платформе, откровенное мини. Раиса и Анфиса совершенно не практичны и не приспособлены к реальности, маются от безделья, томятся от нереализованной сексуальности, ждут и жаждут перемены участи. Сбежать бы, всё равно с кем и куда, хоть в красивую жизнь с Кеном, хоть в тундру с Кола Бельды.
Сестры улизнули, братья упустили. Парни, похлопывая своими палками по бедрам и по сторонам, весьма эффектно смотрятся в полумраке ночи, в синем мертвецком свете прожекторных фильтров. От души отбуцкали первого попавшегося, а это бедняга Бальзаминов, поставивший не на ту лошадку. Ничего, скоро его подберет дебелая девица Белотелова. Что касается Пеженовых, их дальнейшая участь неизвестна.
В хорошем спектакле не бывает случайностей. Каждый персонаж работает на идею, как и весь ансамбль. Актерский ансамбль – это и есть единство главного и второстепенного, взаимодействие всех участников сюжета. И если в нем появляется парочка комедиантов, то это неспроста. Стоит вглядеться в них повнимательнее – они вам еще и подмигнут украдкой.
Яна Колесинская
На фото эпизоды из спектаклей: 1) «Мальчики»; 2) «Собаки»; 3), 4), 5), 6) «Женитьба Бальзаминова».
Парочка комедиантов
БОЛЬШОЕ КОСМИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
В День театра и в рамках Всероссийской акции «Ночь театрального искусства» «Глобус» провел авторскую экскурсию «В главной роли - Театр», приоткрыв занавес и завесу закулисной жизни.
Только на театральной экскурсии можно узнать тайны, неведомые простому зрителю. Завсегдатаи «Глобуса», они же заядлые театралы, знают, что сокровенности откроются им во время «Кругосветки», которую можно отыскать в афише по понедельникам, или на единственной в своем роде авторской экскурсии, придуманной специально для «Ночи театрального искусства» и 150-летия Союза театральных деятелей.
Особенность в том, что, вместе с постоянными экскурсоводами (сотрудниками творческих отделов театра), экскурсию вели актеры Арина Литвиненко, Сюзанна Никалаян, Максим Гуралевич, Денис Васьков. Зрители, соответственно, разделились на четыре команды, выбрав своего кумира по открытке, задуманной вместо программки.
Локаций было тоже четыре, но прежде свершилось групповое поклонение большой сцене. А после – большое космическое путешествие за ее пределы: малая сцена, репетиционный зал, столярный цех, реквизиторский склад. Но даже волонтеры, выучившие эти маршруты чуть ли не наизусть, дивились внезапно открывшимся неожиданностям. Ведь актеры могут вспомнить вещи, известные только их гримерке, или на обычный для них факт напустить туману, или подать рядовые случаи как приключения, или разыграть импровизацию на тему спектакля, включив вдохновенного рассказчика. И всё – чистая правда, никакой выдумки, только толика художественного преувеличения! Впрочем, даже толика необязательна, ибо в театре всё и без того невероятно, как в кино. Вернее, как в театре.
Вопросы, ответы, впечатления, эмоции, смех соединились в компактный слепок захватывающего маршрута по бесконечным коридорам и лестницам, цехам и залам, в которых не сориентируешься с первого раза, и не с первого тоже не запомнишь. Пусть оно и остается чем-то не познанным, несмотря на проникновение чуть дальше, чем было вчера.
Зрители: декорации кажутся объемными, массивными, но это же легкая конструкция?
Денис Васьков: у нас целая банда невероятно талантливых и сильных подтянутых мужиков – это монтировщики. Красавцы! От них всё зависит! Главным образом то, чтобы декорации были вовремя собраны и разобраны.
Инна Кремер: они действительно красивые парни. «Глобус» один из немногих театров, который использует выход монтировщиков на сцену. Для них специально отшиваются костюмы, они выходят как персонажи, но для того, чтобы передвинуть декорации. Многие говорят: «Эх, нам бы таких артистов!»
Зрители: у вас круг иногда крутится. Они тоже им заведуют?
Сюзанна Никалаян: сбоку от сцены рядом с помощником режиссера сидит машинист сцены – в наушниках, с пультом, в смешном таком кресле, взятом из какого-то спектакля и похожем на трон. Машинист сцены отвечает за круг-кольцо, управляет скоростью, которых всего три.
Денис Васьков: Максим Юрьевич (Гуралевич) не любит кататься на круге, у него голова кружится, а я люблю. У меня возникает ощущение драйва! Оно бежит, и ты бежишь, и ускоряешься, чувствуешь себя мальчишкой, который летит с горки.
Максим Гуралевич: тебе можно и на эскалаторе кататься, ускоряясь.
Денис Васьков: нет, на круге особо трепетное ощущение!
Арина Литвиненко: Самое, наверное, трепетное ощущение –когда артисты устремляются в полет. У нас есть проверка для артистов, работающих на высоте. На большой сцене, помимо того, что она крутится, поднимается и опускается, есть еще и полетные устройства. Они используются в «Пряничном домике» и «Женитьбе Бальзаминова». Не каждого актера пустят полетать на них.
Сюзанна Никалаян: а у меня трепетное ощущение, когда сцена закрывается для спектаклей и готовится к премьере. Тогда зрительный зал открывается для артистов, не занятых в премьере, и они становятся зрителями.
Денис Васьков: это наше любимое время, когда мы выпускаем премьеру. В репзале всё проходит, если честно, со скрипом, напряженно, нервно, а здесь всё по-другому. Ведь ты уже выучил текст, оттачиваешь мизансцены, короче, это очень здоровско, особенно если чувствуешь, что спектакль выходит обалденный. Мы вообще к сцене определенным образом относимся, часто ведем диалог со сценой, особенно в моменты послепремьерные. В гостевой идет банкет, на котором чествуют режиссера, артистов, всех создателей спектакля. А у тебя возникает срочное желание поговорить со сценой, особенно если роль вышла удачной.
Зрители: кто вам подсказывает слова, если вы их забываете?
Максим Гуралевич: суфлеров сейчас нет. Я как-то на спектакле забыл слова в Шекспире, и тут же случайно, от себя что-то в рифму сложил. Никто не заметил подмены.
Денис Васьков: ты видишь по лицу партнера, что он вроде бы в задаче, но что-то не то, и помогаешь ему выкручиваться. Вот однажды Сашка Липовской, Саня, ты звезда! В общем, мы играли «Лисистрату», и Саня должен был говорить определенную реплику, которую партнер подхватывает. А он не говорит эту реплику, просто начал произносить «Чума! Чума!» И смотрит на Ваньку Зрячева, чтобы тот сообразил и подсказал. Ванька сообразил! Выкручиваемся кто как может, у кого какая фантазия.
Зрители: у вас есть ритуалы перед выходом на сцену?
Сюзанна Никалаян: перед спектаклем никто не должен желать удачи! Но ритуалы существуют! Перед каждым спектаклем есть определенная настройка-кричалка, например «раз-два-три, с богом!»
Зрители: есть ли у вас какие-то особые, личные места в театре, с которыми что-то важное связано?
Арина Литвиненко: когда мы были студентами, нас брали в некоторые постановки. В гримерной комнате тебе неловко, думаешь, что будешь мешать всем остальным. И я уходила в столярный цех. У специалистов заканчивался рабочий день, выключался свет, и я приходила сюда, пыталась настроиться, разминала речь, делала артикуляционную гимнастику, просто волновалась, иногда плакала… Только потом я узнала, что это столярный цех. Но оказалось, что и театральная площадка тоже! Александр Липовской – наш актер, режиссер, драматург – написал пьесу «Карбон», и впервые ее прочитали здесь, в столярном цехе.
Дарья Чащина: а в «Алисе в стране чудес» артисты работают на ходулях, потому что конструкция костюма около четырех метров длиной. А они в них не только играют, а еще и танцуют, поют!
Арина Литвиненко: Вы когда-нибудь встречали живого шляпника? Только в «Алисе в стране чудес». А у нас есть шляпница! Эта девушка занимается только головными уборами, она работает вместе с декораторами, и все они делают фантастические вещи!
Дарья Чащина: 272 человека работают у нас в театре, и каждый отвечает за свой участок, чтобы потом всё это собралось в спектакль. Наш театр – это большой завод по производству спектаклей. Все этапы производства происходят в одном здании.
Зрители: а куда ведет из столярного цеха эта железная дверь?
Сюзанна Никалаян: там улица – и склад больших декораций через дорогу. Если вы подойдете к театру с торца, то увидите, как наши монтировщики переносят декорации.
А где… А зачем… А почему…
Час, запланированный на экскурсию, пролетел как пять минут. Гости вернулись в тут точку, с которой стартовали, но никто не спешил расходиться. Разве не прекрасно, когда театр не отпускает, и это самое приятное притяжение из всех возможных.
29 марта 2026 г.
В День театра и в рамках Всероссийской акции «Ночь театрального искусства» «Глобус» провел авторскую экскурсию «В главной роли - Театр», приоткрыв занавес и завесу закулисной жизни.
Только на театральной экскурсии можно узнать тайны, неведомые простому зрителю. Завсегдатаи «Глобуса», они же заядлые театралы, знают, что сокровенности откроются им во время «Кругосветки», которую можно отыскать в афише по понедельникам, или на единственной в своем роде авторской экскурсии, придуманной специально для «Ночи театрального искусства» и 150-летия Союза театральных деятелей.
Особенность в том, что, вместе с постоянными экскурсоводами (сотрудниками творческих отделов театра), экскурсию вели актеры Арина Литвиненко, Сюзанна Никалаян, Максим Гуралевич, Денис Васьков. Зрители, соответственно, разделились на четыре команды, выбрав своего кумира по открытке, задуманной вместо программки.
Локаций было тоже четыре, но прежде свершилось групповое поклонение большой сцене. А после – большое космическое путешествие за ее пределы: малая сцена, репетиционный зал, столярный цех, реквизиторский склад. Но даже волонтеры, выучившие эти маршруты чуть ли не наизусть, дивились внезапно открывшимся неожиданностям. Ведь актеры могут вспомнить вещи, известные только их гримерке, или на обычный для них факт напустить туману, или подать рядовые случаи как приключения, или разыграть импровизацию на тему спектакля, включив вдохновенного рассказчика. И всё – чистая правда, никакой выдумки, только толика художественного преувеличения! Впрочем, даже толика необязательна, ибо в театре всё и без того невероятно, как в кино. Вернее, как в театре.
Вопросы, ответы, впечатления, эмоции, смех соединились в компактный слепок захватывающего маршрута по бесконечным коридорам и лестницам, цехам и залам, в которых не сориентируешься с первого раза, и не с первого тоже не запомнишь. Пусть оно и остается чем-то не познанным, несмотря на проникновение чуть дальше, чем было вчера.
Зрители: декорации кажутся объемными, массивными, но это же легкая конструкция?
Денис Васьков: у нас целая банда невероятно талантливых и сильных подтянутых мужиков – это монтировщики. Красавцы! От них всё зависит! Главным образом то, чтобы декорации были вовремя собраны и разобраны.
Инна Кремер: они действительно красивые парни. «Глобус» один из немногих театров, который использует выход монтировщиков на сцену. Для них специально отшиваются костюмы, они выходят как персонажи, но для того, чтобы передвинуть декорации. Многие говорят: «Эх, нам бы таких артистов!»
Зрители: у вас круг иногда крутится. Они тоже им заведуют?
Сюзанна Никалаян: сбоку от сцены рядом с помощником режиссера сидит машинист сцены – в наушниках, с пультом, в смешном таком кресле, взятом из какого-то спектакля и похожем на трон. Машинист сцены отвечает за круг-кольцо, управляет скоростью, которых всего три.
Денис Васьков: Максим Юрьевич (Гуралевич) не любит кататься на круге, у него голова кружится, а я люблю. У меня возникает ощущение драйва! Оно бежит, и ты бежишь, и ускоряешься, чувствуешь себя мальчишкой, который летит с горки.
Максим Гуралевич: тебе можно и на эскалаторе кататься, ускоряясь.
Денис Васьков: нет, на круге особо трепетное ощущение!
Арина Литвиненко: Самое, наверное, трепетное ощущение –когда артисты устремляются в полет. У нас есть проверка для артистов, работающих на высоте. На большой сцене, помимо того, что она крутится, поднимается и опускается, есть еще и полетные устройства. Они используются в «Пряничном домике» и «Женитьбе Бальзаминова». Не каждого актера пустят полетать на них.
Сюзанна Никалаян: а у меня трепетное ощущение, когда сцена закрывается для спектаклей и готовится к премьере. Тогда зрительный зал открывается для артистов, не занятых в премьере, и они становятся зрителями.
Денис Васьков: это наше любимое время, когда мы выпускаем премьеру. В репзале всё проходит, если честно, со скрипом, напряженно, нервно, а здесь всё по-другому. Ведь ты уже выучил текст, оттачиваешь мизансцены, короче, это очень здоровско, особенно если чувствуешь, что спектакль выходит обалденный. Мы вообще к сцене определенным образом относимся, часто ведем диалог со сценой, особенно в моменты послепремьерные. В гостевой идет банкет, на котором чествуют режиссера, артистов, всех создателей спектакля. А у тебя возникает срочное желание поговорить со сценой, особенно если роль вышла удачной.
Зрители: кто вам подсказывает слова, если вы их забываете?
Максим Гуралевич: суфлеров сейчас нет. Я как-то на спектакле забыл слова в Шекспире, и тут же случайно, от себя что-то в рифму сложил. Никто не заметил подмены.
Денис Васьков: ты видишь по лицу партнера, что он вроде бы в задаче, но что-то не то, и помогаешь ему выкручиваться. Вот однажды Сашка Липовской, Саня, ты звезда! В общем, мы играли «Лисистрату», и Саня должен был говорить определенную реплику, которую партнер подхватывает. А он не говорит эту реплику, просто начал произносить «Чума! Чума!» И смотрит на Ваньку Зрячева, чтобы тот сообразил и подсказал. Ванька сообразил! Выкручиваемся кто как может, у кого какая фантазия.
Зрители: у вас есть ритуалы перед выходом на сцену?
Сюзанна Никалаян: перед спектаклем никто не должен желать удачи! Но ритуалы существуют! Перед каждым спектаклем есть определенная настройка-кричалка, например «раз-два-три, с богом!»
Зрители: есть ли у вас какие-то особые, личные места в театре, с которыми что-то важное связано?
Арина Литвиненко: когда мы были студентами, нас брали в некоторые постановки. В гримерной комнате тебе неловко, думаешь, что будешь мешать всем остальным. И я уходила в столярный цех. У специалистов заканчивался рабочий день, выключался свет, и я приходила сюда, пыталась настроиться, разминала речь, делала артикуляционную гимнастику, просто волновалась, иногда плакала… Только потом я узнала, что это столярный цех. Но оказалось, что и театральная площадка тоже! Александр Липовской – наш актер, режиссер, драматург – написал пьесу «Карбон», и впервые ее прочитали здесь, в столярном цехе.
Дарья Чащина: а в «Алисе в стране чудес» артисты работают на ходулях, потому что конструкция костюма около четырех метров длиной. А они в них не только играют, а еще и танцуют, поют!
Арина Литвиненко: Вы когда-нибудь встречали живого шляпника? Только в «Алисе в стране чудес». А у нас есть шляпница! Эта девушка занимается только головными уборами, она работает вместе с декораторами, и все они делают фантастические вещи!
Дарья Чащина: 272 человека работают у нас в театре, и каждый отвечает за свой участок, чтобы потом всё это собралось в спектакль. Наш театр – это большой завод по производству спектаклей. Все этапы производства происходят в одном здании.
Зрители: а куда ведет из столярного цеха эта железная дверь?
Сюзанна Никалаян: там улица – и склад больших декораций через дорогу. Если вы подойдете к театру с торца, то увидите, как наши монтировщики переносят декорации.
А где… А зачем… А почему…
Час, запланированный на экскурсию, пролетел как пять минут. Гости вернулись в тут точку, с которой стартовали, но никто не спешил расходиться. Разве не прекрасно, когда театр не отпускает, и это самое приятное притяжение из всех возможных.
29 марта 2026 г.
В ДРАМАТУРГИ Я ПОЙДУ, ПУСТЬ МЕНЯ НАУЧАТ!
Такого в Новосибирске еще не было! Театр «Глобус» представил три эскиза по пьесам, созданным подростками в рамках экспериментальной лаборатории «Тайны Сибири». В день Всемирного дня театра для детей и молодежи в спецпомещении состоялись показы с участием актеров труппы.
Как начинается путь в когорту квалифицированных зрителей или даже в театральную профессию? Один из множества вариантов придумал и разработал отдел творческих проектов «Глобуса». В театральном Новосибирске ничего подобного еще не было. Публика увидела три эскиза, поставленных по горяченьким, прямиком с колес, то есть из принтера, пьесам за авторством юных сочинителей. На протяжении двух месяцев специалисты занимались со студентами и старшеклассниками в театральной лаборатории «Тайны Сибири». Ребята изучали, переосмысливали, облекали сначала в игровую, затем в художественную форму легенды и мифы родного города.
– Скучно что-то, сейчас бы зернышко!
– А может, рванем в библиотеку?
– Да ну! Мы же только что оттуда. Ты, кстати, Колян, чего такой грустный?
– Моя на юг улетела.
– Так лети за ней!
– Нет. Мои чувства крепче, чем мои крылья.
С воркования двух голубей в юмористическом исполнении Элины Зябловой и Станислава Линецкого начинается эскиз «Полет». Полет совершается не на юг, а над Обью – на самолете, который кот Петя Максима Гуралевича и козел Вася Ивана Басюры сконструировали из подручного материала под кураторством дворовых птиц, навсегда забывших про скуку. Но аэроплан не сразу строился. Животные ссорились, мирились, наконец, сплотились в команду – и преодолели силу земного притяжения.
Получилось забавно, динамично, остроумно, русский язык остался доволен. Некоторые афоризмы хочется утащить к себе на страницу: «Дают – бери, не дают – отбери!» Всем известные поговорки обернулись с точностью до наоборот. «Ну ты и козел!» – звучало у них как похвала, ведь Васька сумел потушить пожар. В основу сюжета лег миф о реальном козле Ваське, который в середине прошлого века служил в пожарной части Новосибирска и даже выезжал со своими коллегами на вызовы.
Вторая команда начинающих драматургов вдохновилась легендой о кладе, якобы зарытом адмиралом Колчаком во время отступления белой армии, и придумала настоящий детектив. В процессе поиска золота гешвистер Ася и Вася в исполнении Арины Литвиненко и Ивана Зрячева постоянно отвешивают друг другу подзатыльники, попутно попадают в опасные переделки, сталкиваются с предательством и в результате понимают, что «семейная идиллия – штука хрупкая», ее надо беречь.
Затем в аудиторию явилась приключенческая сага с уклоном в роуд-муви. Когда-то давно, до постройки коммунального моста, левый берег и правый берег Оби жили в разных часовых поясах. В эскизе «Сквозь воду и время» Денис Горовенко и Никита Лебедев лихо исполняют реп, находят резиновую лодку, отправляются в плавание, попадают сначала в прошлое, затем в будущее, извлекают полезные уроки, перевоспитываются из обидчиков в защитников.
«Сюжет про попаданцев у меня всегда был один из самых любимых! – сказал режиссер-постановщик НОВАТа Игорь Бондаренко. – Мы работали с большим удовольствием! Было увлекательно довести авторскую идею до воплощения на сцене». С ним солидарны студенты режиссерского факультета Новосибирского государственного театрального института Софья Кожухова и Светлана Марченко. Все трое познакомились с авторами еще во время занятий, а вела их ученый секретарь нашего краеведческого музея Ирина Анцупова: «Многие думают, что музей – это скука и пыль. Но он хранит истории, которые, если взять их за ниточку и потянуть, будут у всех на слуху».
Театральная лаборатория была продумана от и до. Собралось полсотни ребят, им было комфортно в полумраке со свечами, когда они только начали знакомиться. Мигом сплотились за столами, где писали, рисовали, чертили, а затем выходили на игровую площадку, чтобы еще больше раскрепоститься. Из неуверенных проб пера нужно было прорастить что-то грамотное и внятное. Драматург Юлия Тупикина раз за разом открывала участникам литературные азы: что такое синопсис, стендап, микс, отогрыш, цитата, микроцитата. Она не критиковала ошибки, но разбирала удачные эпизоды и давала ценные советы: придумать смешные примеры, создать интригу, поработать над проблематикой, прокачать характеры персонажей, включить в текст больше разговорных слов, но избавиться от штампов. И, наконец, отпустить фантазию в свободный полет.
Отпустить-то они отпустили, но сюжету требовался жесткий каркас. На заключительном этапе работы, перешедшей в дистанционный формат, шла бурная переписка в чате и видеобсуждения в зуме. Не обошлось без «не понимаю, не успеваю, не могу». Конечно, это вам не школьное сочинение писать! Шлифовать текст – работа кропотливая, можно часами думать над одним-единственным предложением, но так и не справиться с ним. А уроки когда учить?
18 упорных сочинителей при активной поддержке болельщиков увидели плоды своих трудов на сцене. Молодые режиссеры и актеры труппы за четыре дня репетиций вдохнули в подростковые истории детскую непосредственность и взрослый взгляд на мир, сохранив тему дружбы и силы единства, которую три команды авторов, не сговариваясь, сделали лейтмотивом своих пьес. Эскизы «Полет», «Клад Колчака», «Сквозь воду и время» были показаны всего один раз, но дали толчок чему-то большему.
Проект реализован при поддержке гранта Министерства региональной политики Новосибирской области.
На фото сверху: эпизоды эскизов «Полет», «Клад Колчака», «Сквозь воду и время». На фото снизу: занятия в лаборатории «Тайны Сибири».
21 марта 2026 г.
Такого в Новосибирске еще не было! Театр «Глобус» представил три эскиза по пьесам, созданным подростками в рамках экспериментальной лаборатории «Тайны Сибири». В день Всемирного дня театра для детей и молодежи в спецпомещении состоялись показы с участием актеров труппы.
Как начинается путь в когорту квалифицированных зрителей или даже в театральную профессию? Один из множества вариантов придумал и разработал отдел творческих проектов «Глобуса». В театральном Новосибирске ничего подобного еще не было. Публика увидела три эскиза, поставленных по горяченьким, прямиком с колес, то есть из принтера, пьесам за авторством юных сочинителей. На протяжении двух месяцев специалисты занимались со студентами и старшеклассниками в театральной лаборатории «Тайны Сибири». Ребята изучали, переосмысливали, облекали сначала в игровую, затем в художественную форму легенды и мифы родного города.
– Скучно что-то, сейчас бы зернышко!
– А может, рванем в библиотеку?
– Да ну! Мы же только что оттуда. Ты, кстати, Колян, чего такой грустный?
– Моя на юг улетела.
– Так лети за ней!
– Нет. Мои чувства крепче, чем мои крылья.
С воркования двух голубей в юмористическом исполнении Элины Зябловой и Станислава Линецкого начинается эскиз «Полет». Полет совершается не на юг, а над Обью – на самолете, который кот Петя Максима Гуралевича и козел Вася Ивана Басюры сконструировали из подручного материала под кураторством дворовых птиц, навсегда забывших про скуку. Но аэроплан не сразу строился. Животные ссорились, мирились, наконец, сплотились в команду – и преодолели силу земного притяжения.
Получилось забавно, динамично, остроумно, русский язык остался доволен. Некоторые афоризмы хочется утащить к себе на страницу: «Дают – бери, не дают – отбери!» Всем известные поговорки обернулись с точностью до наоборот. «Ну ты и козел!» – звучало у них как похвала, ведь Васька сумел потушить пожар. В основу сюжета лег миф о реальном козле Ваське, который в середине прошлого века служил в пожарной части Новосибирска и даже выезжал со своими коллегами на вызовы.
Вторая команда начинающих драматургов вдохновилась легендой о кладе, якобы зарытом адмиралом Колчаком во время отступления белой армии, и придумала настоящий детектив. В процессе поиска золота гешвистер Ася и Вася в исполнении Арины Литвиненко и Ивана Зрячева постоянно отвешивают друг другу подзатыльники, попутно попадают в опасные переделки, сталкиваются с предательством и в результате понимают, что «семейная идиллия – штука хрупкая», ее надо беречь.
Затем в аудиторию явилась приключенческая сага с уклоном в роуд-муви. Когда-то давно, до постройки коммунального моста, левый берег и правый берег Оби жили в разных часовых поясах. В эскизе «Сквозь воду и время» Денис Горовенко и Никита Лебедев лихо исполняют реп, находят резиновую лодку, отправляются в плавание, попадают сначала в прошлое, затем в будущее, извлекают полезные уроки, перевоспитываются из обидчиков в защитников.
«Сюжет про попаданцев у меня всегда был один из самых любимых! – сказал режиссер-постановщик НОВАТа Игорь Бондаренко. – Мы работали с большим удовольствием! Было увлекательно довести авторскую идею до воплощения на сцене». С ним солидарны студенты режиссерского факультета Новосибирского государственного театрального института Софья Кожухова и Светлана Марченко. Все трое познакомились с авторами еще во время занятий, а вела их ученый секретарь нашего краеведческого музея Ирина Анцупова: «Многие думают, что музей – это скука и пыль. Но он хранит истории, которые, если взять их за ниточку и потянуть, будут у всех на слуху».
Театральная лаборатория была продумана от и до. Собралось полсотни ребят, им было комфортно в полумраке со свечами, когда они только начали знакомиться. Мигом сплотились за столами, где писали, рисовали, чертили, а затем выходили на игровую площадку, чтобы еще больше раскрепоститься. Из неуверенных проб пера нужно было прорастить что-то грамотное и внятное. Драматург Юлия Тупикина раз за разом открывала участникам литературные азы: что такое синопсис, стендап, микс, отогрыш, цитата, микроцитата. Она не критиковала ошибки, но разбирала удачные эпизоды и давала ценные советы: придумать смешные примеры, создать интригу, поработать над проблематикой, прокачать характеры персонажей, включить в текст больше разговорных слов, но избавиться от штампов. И, наконец, отпустить фантазию в свободный полет.
Отпустить-то они отпустили, но сюжету требовался жесткий каркас. На заключительном этапе работы, перешедшей в дистанционный формат, шла бурная переписка в чате и видеобсуждения в зуме. Не обошлось без «не понимаю, не успеваю, не могу». Конечно, это вам не школьное сочинение писать! Шлифовать текст – работа кропотливая, можно часами думать над одним-единственным предложением, но так и не справиться с ним. А уроки когда учить?
18 упорных сочинителей при активной поддержке болельщиков увидели плоды своих трудов на сцене. Молодые режиссеры и актеры труппы за четыре дня репетиций вдохнули в подростковые истории детскую непосредственность и взрослый взгляд на мир, сохранив тему дружбы и силы единства, которую три команды авторов, не сговариваясь, сделали лейтмотивом своих пьес. Эскизы «Полет», «Клад Колчака», «Сквозь воду и время» были показаны всего один раз, но дали толчок чему-то большему.
Проект реализован при поддержке гранта Министерства региональной политики Новосибирской области.
На фото сверху: эпизоды эскизов «Полет», «Клад Колчака», «Сквозь воду и время». На фото снизу: занятия в лаборатории «Тайны Сибири».
21 марта 2026 г.
КАК ОН НАКАЗАН!
«Онегин»: деконструкция романа, автор пьесы Виктория Костюкевич, режиссер Денис Хуснияров, сценограф Константин Соловьев, художник по свету Игорь Фомин, художник по костюмам Стефания Граурогкайте, композитор Виталий Истомин, хореограф Мария Грейф. В ролях: Онегин – Андрей Вольф, Татьяна – Анастасия Ткаченко, Кристина Ямщикова, Ольга – Александра Бутакова, Ленский – Станислав Курагин, няня – Наталья Тищенко.
Современный театр не занимается литературными чтениями классических текстов. Казалось бы, это понятно и очевидно, но среднестатистический зритель, на всю оставшуюся жизнь попавший под магию романа в стихах, ожидает, что услышит со сцены его визуальное воспроизведение. Непременно чтоб кринолины, и никакой отсебятины.
А постдраматург Виктория Костюкевич посмела разложить «Евгения Онегина» на атомы, выбрать из них небольшую часть и разбавить выборку самопроизвольным текстом, решив, как говориться, взболтать, но не смешивать. Реалистическая, как ее многие воспринимают, история обрела мистический подтекст, намекнув на Льва нашего Николаича, который в начале второго акта чинно восседает в креслице, окутанный хрестоматийной бородой, и рассуждает о всеобщем милосердии. Оно, как показывает опыт, на словах привлекательно, но расшибается при столкновении с действительностью. «Пушкин, Толстой и Хармс поселились в одной вселенной», – резюмировал один продвинутый зритель, получивший от спектакля «шоковое удовольствие».
Создавая эту вселенную, автор и режиссер не стали переносить сюжет в наше время, но сопрягли времена и нравы так, что одна реальность проникает в другую, обращаясь во вневременную притчу о невозможности любви в этом мире. Похороны онегинского дяди неотделимы от русской масленицы с ее звериным оскалом. Неистовый рейв подростковых дискотек перетекает в чинный бал с вальсами и мазурками (кринолины в наличии). Кошмарный сон Татьяны вплывает в неумолимую явь, которая так и будет длиться на краю могилы, куда ляжет и сама Татьяна – живая, но омертвевшая душой.
А мир красив, если его не перекраивать под себя, – он отполирован паркетным покрытием, озарен лучами света, мерцает окошком в лесные чащи, райские кущи, запредельные дали, куда устремляется Татьяна в своих мечтах. Тихое, теплое, человеческое происходит только между ней и няней, но няня – это даже не et cetera с подушками и кастрюлями, увозимыми игрушечной каретой из дома в Москву, на ярмарку невест. Там места нет ни для няни, ни для Татьяны прежней. Там адское пламя взрывается столбом и вырывается из облаков дыма, мимикрируя под спецэффекты звездных раутов. Всё как вы любите.
Любовь нисходит на Татьяну словно вера. Как нельзя отречься от веры, так и любовь дана на всю жизнь. Как чистая душа Татьяны не вписывается в социум, так и онегинская строфа входит в диссонанс с обыденной речью, которую транслирует пьеса. Как несовместимы стихи и проза, так и любовная экзальтация Ленского не находит сочувствия у Онегина. Как губителен формат ночного клуба, так и Ольга забывает себя, пустившись в дикие скачки с Онегиным. В этом сатанинском вихре он лишает нежную и смешливую Ольгу индивидуальности, что равно потере девичьей чести, а вслед за этим и Ленского – жизни. Онегин убивает приятеля спокойно и равнодушно (свадебное платье Ольги такое же белое, как и погребальная рубаха поэта). Отповедь Татьяне дает с менторским превосходством над глупышкой. Учитесь властвовать собой! Она научится, еще как научится.
Во время их последней встречи супруга генерала, в девичестве Ларина, будет вести себя подобающе, упаковав стандарт светской беседы в казенную фальшь. А ответная отповедь прозвучит у нее скороговоркой, на одном дыхании. Татьяна, сдернув с головы ненавистный «малиновый берет» в виде бантообразной башенки из капрона, выплеснет, выдохнет, вырвет из себя наболевшее, бесконечное число раз про себя проговоренное, выстраданное, вымученное. Это произойдет в иной реальности, в некой временной дыре, куда она провалится к себе прежней, а окружающие замрут каменными бесчувственными изваяниями, не способными воспринимать и понимать крик души.
Но полет в астрал недолог. Ее научили, как нужно. Переформатировали, перекроили, пересобрали по кусочкам, о чем говорится прямым текстом. Превратили в куклу, чей гипертрофированный образ вырос до монстра, ворочающего пространством, до неуязвимой Глюмдальклич из страны великанов, что возвышается над Татьяной, довлеет, давит, диктует, добивает, деформирует душу.
Онегину достанется кукла поменьше, в потрепанном голубеньком платьице с серыми засаленными манжетами. Его участь – брать ее за руку, обращая запоздавшее раскаяние тряпичному туловищу вместо живого, трепетного, искрящегося человека, которого он походя уничтожил. Ни один мускул не дрогнул у него тогда. Как он ошибся! Как наказан…
Главная героиня здесь Татьяна, но заглавный герой – Онегин, ведь по его вине вселенную заселили куклы. Но если Татьяну заставили вписаться в общество бездушных механизмов и адаптироваться в нем, то Онегин навсегда останется страдающим в одиночку, на отшибе, на периферии всех событий, на острие своего сознания, на мушке револьвера, который в него так и не выстрелил. Призрак невинно убиенного Ленского будет преследовать его до конца дней.
Яна Колесинская
19 марта 2026 г.
«Онегин»: деконструкция романа, автор пьесы Виктория Костюкевич, режиссер Денис Хуснияров, сценограф Константин Соловьев, художник по свету Игорь Фомин, художник по костюмам Стефания Граурогкайте, композитор Виталий Истомин, хореограф Мария Грейф. В ролях: Онегин – Андрей Вольф, Татьяна – Анастасия Ткаченко, Кристина Ямщикова, Ольга – Александра Бутакова, Ленский – Станислав Курагин, няня – Наталья Тищенко.
Современный театр не занимается литературными чтениями классических текстов. Казалось бы, это понятно и очевидно, но среднестатистический зритель, на всю оставшуюся жизнь попавший под магию романа в стихах, ожидает, что услышит со сцены его визуальное воспроизведение. Непременно чтоб кринолины, и никакой отсебятины.
А постдраматург Виктория Костюкевич посмела разложить «Евгения Онегина» на атомы, выбрать из них небольшую часть и разбавить выборку самопроизвольным текстом, решив, как говориться, взболтать, но не смешивать. Реалистическая, как ее многие воспринимают, история обрела мистический подтекст, намекнув на Льва нашего Николаича, который в начале второго акта чинно восседает в креслице, окутанный хрестоматийной бородой, и рассуждает о всеобщем милосердии. Оно, как показывает опыт, на словах привлекательно, но расшибается при столкновении с действительностью. «Пушкин, Толстой и Хармс поселились в одной вселенной», – резюмировал один продвинутый зритель, получивший от спектакля «шоковое удовольствие».
Создавая эту вселенную, автор и режиссер не стали переносить сюжет в наше время, но сопрягли времена и нравы так, что одна реальность проникает в другую, обращаясь во вневременную притчу о невозможности любви в этом мире. Похороны онегинского дяди неотделимы от русской масленицы с ее звериным оскалом. Неистовый рейв подростковых дискотек перетекает в чинный бал с вальсами и мазурками (кринолины в наличии). Кошмарный сон Татьяны вплывает в неумолимую явь, которая так и будет длиться на краю могилы, куда ляжет и сама Татьяна – живая, но омертвевшая душой.
А мир красив, если его не перекраивать под себя, – он отполирован паркетным покрытием, озарен лучами света, мерцает окошком в лесные чащи, райские кущи, запредельные дали, куда устремляется Татьяна в своих мечтах. Тихое, теплое, человеческое происходит только между ней и няней, но няня – это даже не et cetera с подушками и кастрюлями, увозимыми игрушечной каретой из дома в Москву, на ярмарку невест. Там места нет ни для няни, ни для Татьяны прежней. Там адское пламя взрывается столбом и вырывается из облаков дыма, мимикрируя под спецэффекты звездных раутов. Всё как вы любите.
Любовь нисходит на Татьяну словно вера. Как нельзя отречься от веры, так и любовь дана на всю жизнь. Как чистая душа Татьяны не вписывается в социум, так и онегинская строфа входит в диссонанс с обыденной речью, которую транслирует пьеса. Как несовместимы стихи и проза, так и любовная экзальтация Ленского не находит сочувствия у Онегина. Как губителен формат ночного клуба, так и Ольга забывает себя, пустившись в дикие скачки с Онегиным. В этом сатанинском вихре он лишает нежную и смешливую Ольгу индивидуальности, что равно потере девичьей чести, а вслед за этим и Ленского – жизни. Онегин убивает приятеля спокойно и равнодушно (свадебное платье Ольги такое же белое, как и погребальная рубаха поэта). Отповедь Татьяне дает с менторским превосходством над глупышкой. Учитесь властвовать собой! Она научится, еще как научится.
Во время их последней встречи супруга генерала, в девичестве Ларина, будет вести себя подобающе, упаковав стандарт светской беседы в казенную фальшь. А ответная отповедь прозвучит у нее скороговоркой, на одном дыхании. Татьяна, сдернув с головы ненавистный «малиновый берет» в виде бантообразной башенки из капрона, выплеснет, выдохнет, вырвет из себя наболевшее, бесконечное число раз про себя проговоренное, выстраданное, вымученное. Это произойдет в иной реальности, в некой временной дыре, куда она провалится к себе прежней, а окружающие замрут каменными бесчувственными изваяниями, не способными воспринимать и понимать крик души.
Но полет в астрал недолог. Ее научили, как нужно. Переформатировали, перекроили, пересобрали по кусочкам, о чем говорится прямым текстом. Превратили в куклу, чей гипертрофированный образ вырос до монстра, ворочающего пространством, до неуязвимой Глюмдальклич из страны великанов, что возвышается над Татьяной, довлеет, давит, диктует, добивает, деформирует душу.
Онегину достанется кукла поменьше, в потрепанном голубеньком платьице с серыми засаленными манжетами. Его участь – брать ее за руку, обращая запоздавшее раскаяние тряпичному туловищу вместо живого, трепетного, искрящегося человека, которого он походя уничтожил. Ни один мускул не дрогнул у него тогда. Как он ошибся! Как наказан…
Главная героиня здесь Татьяна, но заглавный герой – Онегин, ведь по его вине вселенную заселили куклы. Но если Татьяну заставили вписаться в общество бездушных механизмов и адаптироваться в нем, то Онегин навсегда останется страдающим в одиночку, на отшибе, на периферии всех событий, на острие своего сознания, на мушке револьвера, который в него так и не выстрелил. Призрак невинно убиенного Ленского будет преследовать его до конца дней.
Яна Колесинская
19 марта 2026 г.
НЕОБЫКНОВЕННАЯ ЛЕГКОСТЬ БЫТИЯ
«Оскар и Розова Дама»: моноспектакль заслуженной артистки России Светланы Галкиной, режиссер Павел Южаков. Премьера возобновленной версии состоялась в арт-пространстве Black Box 22 января.
Его зовут Оскар. Ему десять лет. Он неизлечимо болен. Жить ему осталось 12 дней… Сухой остаток он проживает на всю катушку. Возможно ли такое? Почему зрители плачут сначала от сострадания, а потом от необыкновенной легкости бытия?
Ничем не оправдать смерть ребенка. Никакой логикой не объяснить угасание от рака, неисправимую ошибку природы, бесстрастные эксперименты высших сил. Никакой мудростью не обосновать смысл оборвавшегося на взлете жизненного пути, когда еще ничего не успел и никем не стал.
Но сказано же раз и навсегда: если мы не можем изменить ситуацию, то давайте изменим отношение к ней. Спектакль Павла Южакова «Оскар и Розовая Дама» – не просто художественный акт, а терапевтический мастер-класс по духовному исцелению на пороге небытия. Его проводят двое – десятилетний пациент онкологической клиники Оскар и старая сиделка-волонтер, которую мальчик называет бабушка Роза.
Взрослый учит ребенка терпению и принятию. Раскрывает механизмы, помогающие выстоять. Показывает самый гуманный и единственно возможный выход из безнадежной ситуации. Объясняет, каким образом научиться ценить каждый прожитый миг. Оскар пишет письма Богу, о существовании которого до сих пор не подозревал. Начинает думать и рассуждать, как мудрец. Решает вопросы, которые и взрослым-то не по плечу.
Бабушка Роза тоже многому у него научилась. Казалось бы, всё давно изведано и открыто, но благодаря Оскару она ступила на новую для себя территорию безусловной любви. Ничто не могло примирить ее с жуткими гримасами судьбы, а лет ей уже под 90. Но, говорит она, «ради него я придумывала всякие небылицы», которые оказались правдой. Произошло главное, что, казалось бы, уже не могло произойти: «Он помог мне поверить в Бога». Это финальное откровение – из редкой категории парадоксов запредельного спектра.
«Оскар и Розовая Дама» Эрика-Эмманюэля Шмитта – одно из четырех эссе его «Цикла о незримом» на тему духовности и религии. Текст написан как рассказ от первого лица, но режиссеры используют его как пьесу. Раскладывают на десятерых актеров, как московский театр на Малой Ордынке. А петербургская продюсерская компания MakersLab и вовсе сотворила из «Оскара» многонаселенный мюзикл на двух языках, включая жестовый. Канонической версией считается моноспектакль Алисы Фрейндлих 2004-го года (поставленный почти сразу же после публикации текста в России). Алиса Бруновна ведет рассказ от лица Розовой Дамы, которая читает письма Оскара к Богу, плавно переходя к мимике и манерам ребенка, и завершает высказывание прощанием обоих героев с этим миром. «До скорого», – говорит Богу ее Розовая Дама.
Светлана Галкина играет прежде всего мальчишку. Такого, каким он был до болезни. Такого, каким он стал после неудачных операций. И такого, каким он мог бы быть. В ее прочтении Оскар – солнечная личность, светлый мечтатель, обаятельный озорник, безобидный юморист, сформировавшийся реалист, серьезный философ. Бабушка Роза всё время рядом – основательная женщина в красной шали, с насыщенным спортивным прошлым, с низким тембром голоса, которым раньше (легко себе представить) она ставила на место противников, а теперь персонал больницы. Если он (персонал) порывался обидеть ее подопечного.
С каждым письмом Оскар открывает жизнь по-новому, но силы его покидают. Он угасает, затихает, исчезает. А бабушка Роза становится конкретней, зримей, суровей, словно переняла на себя тяжесть его ухода, избавив ребенка и от жалоб, и от сожалений.
Мгновенное перевоплощение – дар воистину большой актрисы. Светлане Галкиной под силу персонажи любого пола, возраста, темперамента и вероисповедания. Если не заглядывать в программку, например, спектакля «Отрочество», то не догадаешься, что тщедушный очкарик Иленька и монстрообразный абъюзер St.Jerome – одно и то же лицо. Оба показаны с легким налетом клоунады и разными оттенками сарказма. А Оскара она рисует лирическими красками, оттеняет воздушной лессировкой, и вдали открываются перед ним неизведанные синие дали, куда нам не попасть.
Историю своих писем к Богу Оскар рассказал, не вставая с больничной кровати. Синее окно. Белая палата. Крашеная дверь. «Не противься ж, Валенька, Он тебя не съест, Золоченый, маленький, Твой крестильный крест», – уговаривала мама другого ребенка, сгорающего от скарлатины. Но девочка осталась верна идеалам пионерской организации. Зачем вы так категоричны, гражданин Багрицкий. Впрочем… Валенька тоже умерла счастливой, ведь не важно, на чем основана вера, главное, что она дает силы. Давайте учиться примиряться с неизбежным, сохраняя чувство собственного достоинства, укрепляя мужество, обретая мудрость. Всё это пригодится нам за порогом.
Яна Колесинская
22 января 2026 г.
«Оскар и Розова Дама»: моноспектакль заслуженной артистки России Светланы Галкиной, режиссер Павел Южаков. Премьера возобновленной версии состоялась в арт-пространстве Black Box 22 января.
Его зовут Оскар. Ему десять лет. Он неизлечимо болен. Жить ему осталось 12 дней… Сухой остаток он проживает на всю катушку. Возможно ли такое? Почему зрители плачут сначала от сострадания, а потом от необыкновенной легкости бытия?
Ничем не оправдать смерть ребенка. Никакой логикой не объяснить угасание от рака, неисправимую ошибку природы, бесстрастные эксперименты высших сил. Никакой мудростью не обосновать смысл оборвавшегося на взлете жизненного пути, когда еще ничего не успел и никем не стал.
Но сказано же раз и навсегда: если мы не можем изменить ситуацию, то давайте изменим отношение к ней. Спектакль Павла Южакова «Оскар и Розовая Дама» – не просто художественный акт, а терапевтический мастер-класс по духовному исцелению на пороге небытия. Его проводят двое – десятилетний пациент онкологической клиники Оскар и старая сиделка-волонтер, которую мальчик называет бабушка Роза.
Взрослый учит ребенка терпению и принятию. Раскрывает механизмы, помогающие выстоять. Показывает самый гуманный и единственно возможный выход из безнадежной ситуации. Объясняет, каким образом научиться ценить каждый прожитый миг. Оскар пишет письма Богу, о существовании которого до сих пор не подозревал. Начинает думать и рассуждать, как мудрец. Решает вопросы, которые и взрослым-то не по плечу.
Бабушка Роза тоже многому у него научилась. Казалось бы, всё давно изведано и открыто, но благодаря Оскару она ступила на новую для себя территорию безусловной любви. Ничто не могло примирить ее с жуткими гримасами судьбы, а лет ей уже под 90. Но, говорит она, «ради него я придумывала всякие небылицы», которые оказались правдой. Произошло главное, что, казалось бы, уже не могло произойти: «Он помог мне поверить в Бога». Это финальное откровение – из редкой категории парадоксов запредельного спектра.
«Оскар и Розовая Дама» Эрика-Эмманюэля Шмитта – одно из четырех эссе его «Цикла о незримом» на тему духовности и религии. Текст написан как рассказ от первого лица, но режиссеры используют его как пьесу. Раскладывают на десятерых актеров, как московский театр на Малой Ордынке. А петербургская продюсерская компания MakersLab и вовсе сотворила из «Оскара» многонаселенный мюзикл на двух языках, включая жестовый. Канонической версией считается моноспектакль Алисы Фрейндлих 2004-го года (поставленный почти сразу же после публикации текста в России). Алиса Бруновна ведет рассказ от лица Розовой Дамы, которая читает письма Оскара к Богу, плавно переходя к мимике и манерам ребенка, и завершает высказывание прощанием обоих героев с этим миром. «До скорого», – говорит Богу ее Розовая Дама.
Светлана Галкина играет прежде всего мальчишку. Такого, каким он был до болезни. Такого, каким он стал после неудачных операций. И такого, каким он мог бы быть. В ее прочтении Оскар – солнечная личность, светлый мечтатель, обаятельный озорник, безобидный юморист, сформировавшийся реалист, серьезный философ. Бабушка Роза всё время рядом – основательная женщина в красной шали, с насыщенным спортивным прошлым, с низким тембром голоса, которым раньше (легко себе представить) она ставила на место противников, а теперь персонал больницы. Если он (персонал) порывался обидеть ее подопечного.
С каждым письмом Оскар открывает жизнь по-новому, но силы его покидают. Он угасает, затихает, исчезает. А бабушка Роза становится конкретней, зримей, суровей, словно переняла на себя тяжесть его ухода, избавив ребенка и от жалоб, и от сожалений.
Мгновенное перевоплощение – дар воистину большой актрисы. Светлане Галкиной под силу персонажи любого пола, возраста, темперамента и вероисповедания. Если не заглядывать в программку, например, спектакля «Отрочество», то не догадаешься, что тщедушный очкарик Иленька и монстрообразный абъюзер St.Jerome – одно и то же лицо. Оба показаны с легким налетом клоунады и разными оттенками сарказма. А Оскара она рисует лирическими красками, оттеняет воздушной лессировкой, и вдали открываются перед ним неизведанные синие дали, куда нам не попасть.
Историю своих писем к Богу Оскар рассказал, не вставая с больничной кровати. Синее окно. Белая палата. Крашеная дверь. «Не противься ж, Валенька, Он тебя не съест, Золоченый, маленький, Твой крестильный крест», – уговаривала мама другого ребенка, сгорающего от скарлатины. Но девочка осталась верна идеалам пионерской организации. Зачем вы так категоричны, гражданин Багрицкий. Впрочем… Валенька тоже умерла счастливой, ведь не важно, на чем основана вера, главное, что она дает силы. Давайте учиться примиряться с неизбежным, сохраняя чувство собственного достоинства, укрепляя мужество, обретая мудрость. Всё это пригодится нам за порогом.
Яна Колесинская
22 января 2026 г.
Колесинская Яна Альбертовна
Редактор, журналист,
фотограф журнала «Резонанс»
8-913-898- 49-04
yanakoleso@yandex.ru
Кремер Инна Владимировна
Заместитель директора
по творческим вопросам
(383) 210-01-52, доб. 2-94
kremer@globus-nsk.ru
Редактор, журналист,
фотограф журнала «Резонанс»
8-913-898- 49-04
yanakoleso@yandex.ru
Кремер Инна Владимировна
Заместитель директора
по творческим вопросам
(383) 210-01-52, доб. 2-94
kremer@globus-nsk.ru
Шейдель Дарья Борисовна
Главный администратор службы работы со зрителем
(383) 223-85-74
sheydel@globus-nsk.ru
Шипилова Александра Валентиновна
Начальник отдела продаж
(383) 223-66-84
bilet@globus-nsk.ru
Билетная касса
(383) 223-88-41
Бронированиe
+7-913-460-71-60 (Whatsapp)
Главный администратор службы работы со зрителем
(383) 223-85-74
sheydel@globus-nsk.ru
Шипилова Александра Валентиновна
Начальник отдела продаж
(383) 223-66-84
bilet@globus-nsk.ru
Билетная касса
(383) 223-88-41
Бронированиe
+7-913-460-71-60 (Whatsapp)
