Театральный журнал «Резонанс» вышел в свет в январе 2025 года и взял курс на постоянное обновление и развитие. Пусть он станет вашим советчиком и другом, путеводителем по афише, зеркалом театрального закулисья, фонариком, освещающим траектории режиссёрского замысла. Пусть он отразит ваши впечатления, чувства, мысли, вызванные театральным искусством. Пусть резонанс от наших спектаклей будет радостным!

Постоянные рубрики журнала предполагают подробное и вдумчивое знакомство с событиями, фактами, планами, атмосферой театра «Глобус». Каждая из них рассматривает определенную сторону творчества и того, что ему сопутствует.

«Процесс» — это история создания спектакля, этапы его развития вплоть до премьеры.

«Создатель» — зарисовки об участниках творческого процесса, будь то актер, режиссер, художник, композитор, служитель сцены.

«Тема» — это тематическая перекличка различных спектаклей, встречающиеся в них общие мотивы и совпадения, которые складываются в тренды и тенденции, помогая понять жизнь вокруг нас.

«Эпизод» — это слепок спектакля в одном эпизоде, наиболее полно выражающий идею и замысел создателей, акцент на какой-то грани спектакля, возможно, не замеченной на премьере. Это яркий фрагмент общей картины, это капля, отражающая море.

«Премьера» — это подробности состоявшегося спектакля, взгляд на него как на законченное произведение.

«Фотопозитив» — это фотографии с репетиций, отражающие наш позитивный настрой и отличное настроение, которое мы хотим передать зрителям.

«Моменты» — это интересные мгновения, выхваченные из гущи творческой жизни и пойманные объективом фотографа.

«Отклик» — это фотографии вас, зрителей, окликающихся эмоциями на увиденные спектакли.

«Контакты» — это координаты, по которым вы можете позвонить или написать, чтобы спросить, посоветовать, предложить, раскритиковать, поделиться впечатлениями.

Мы ждем обратной связи и будем рады более близкому знакомству с вами!

Ваш резонатор Яна Колесинская
Архивные материалы вы можете прочитать, если перейдете по ссылке на канал нашего журнала:
https://dzen.ru/id/68e104f31130210c9366334a

Новогодняя кампания пройдет в «Глобусе» с 25 по 30 декабря и со 2 по 11 января. Она предполагает в общей сложности 132 показа, 63 из них – феерия «Снежная королева». На большой сцене будет представлено по четыре спектакля в день, чтобы у каждой новосибирской семьи появилась возможность увидеть это чудо.

В «Снежной королеве», включая заглавную героиню и главных героев, 14 персонажей, каждого из которых играет четыре актера, а это почти вся труппа. А еще вселенную «Снежной королевы» населяют Снеговики, Придворные, Разбойники, Зонтики, Ведьмочки, за которых отвечают артисты студии пластики. И конечно, в массовых сценах, создающих атмосферу многонаселенного мира, будут заняты дети, а это ребята из вокальной студии. Новогодние праздники еще раз доказывают, как велика для «Глобуса» роль детско-юношеских студий. Реальность новогодних представлений такова: юные зрители и их родители отдыхают, а театральные службы работают по напряженному графику без каникул и выходных.

Участники спектакля еще не видели чертогов Снежной королевы, в которых она заморозит несчастного Кая и заставит его выкладывать слово «вечность» из кусочков льда. На репетициях (см. фото) их заменяют обыкновенные кубы из картона. В художественно-декорационном цехе, согласно техзаданию художника-сценографа Тимура Гуляева, в разгаре работа по изготовлению ледяных глыб, снежных заносов, таежных лесов и прочих локаций, через которые предстоит пройти Герде в поисках пропавшего Кая. А в пошивочном цехе идут примерки роскошных костюмов, которые актеры начнут осваивать, когда репетиции переместятся из репетиционного зала на сцену.
До премьеры еще две недели, и никто из создателей спектакля пока не знает (так всегда и бывает), что же получится в итоге. На репетициях режиссер Сергей Захарин делает разводки, уточняет мизансцены, определяет их тайминг. Все вместе корректируют текст инсценировки, адаптируя его к конкретным актерам, условиям и обстоятельствам.

Уже сейчас эпизод встречи Герды и Кая в чертогах Снежной королевы (см. фото, где представлен один из многих эпизодов постановки) обещает быть особенно пронзительным. Герда растормошит Кая рассказами о доме, бабушке, ее розах – символе добра и любви. Его заледеневшее сердце растопят слезы любимой сестрички, которая уже было отчаялась увести его из ледяного дворца, но надежда оказалась сильнее.

Не зря же Герда проделала такой долгий и опасный пусть! Обратная дорога будет гораздо проще, ведь возвращение домой, где тебя ждут, сокращает любое расстояние.

12 декабря 2025 г.

ВЕЗЕТ ЖЕ НЕКОТОРЫМ!
Александр Липовской: актёр, режиссёр, драматург, музыкант. В театре «Глобус» работает с 2009 года после окончания Новосибирского государственного театрального института.

Когда вас охватывает уныние и безысходность, нужно идти на «Киру и Киру». Там цветут яблони и льют дожди, там наш город умыт и светел, там ищут друг друга и находят, там влюбляются без оглядки, постепенно отпуская своё прошлое. Такую пьесу мог написать и поставить только неутомимый оптимист, счастливый семьянин и просто рубаха-парень.

Перед каждым спектаклем у входа в малое фойе он лабает на гитаре, настраивая зрителей на атмосферу созданного им действа. Драматург, режиссёр, музыкант, юморист, актёр — всё это Александр Липовской. Точнее, Александр Липовской владеет несколькими смежными профессиями, без которых актёру было бы негде развернуться.

Он наделён даром превращать окружающую действительность в художественную реальность. Местом действия выбирает родной Новосибирск. События своей жизни превращает в сценический сюжет. Героями своих пьес делает ближайшее окружение. На роли приглашает жену Катю Аникину и друзей-актёров. Пьеса «Кира и Кира» сложена из их личных историй, из опыта расставаний и встреч. Они знают друг друга лучше, чем самих себя, и понимают партнёра с полуслова. Или вообще без слов.

Ранняя пьеса Александра Липовского «Куба» с подзаголовком «Первый сибирский блокбастер» была основана на криминальной романтике н-ских окраин, приправленной свойственной молодому драматургу самоиронией, удобренной его умением подмечать вокруг смешное и выстраивать живые диалоги. Во время публичных читок авторитеты отказывали ей в статусе полноценного драматургического произведения, да и задумывалась она как киносценарий, зато хохота было до потолка. Ребята вдохновились поддержкой фанатов, руководство одобрило, главный режиссёр Алексей Крикливый отважился довести авантюру до репертуарного хита и выступил руководителем постановки. Вся честная компания, а именно Аникина, Квасова, Сарычев, Вяткин, Гуралевич, Васьков, Басюра etc, стала полноправным соавтором спектакля.

«Куба» шла в «Глобусе» 12 с половиной лет. Пусть даже не на малой сцене, а в репетиционном зале, называемом спецпространством, зато всегда при бурной реакции зрителей. Это настоящее везение — получить возможность делать что хочешь и с кем хочешь. Проблема была в другом. Автор «Кубы», написавший для себя роль головореза со звучным погонялом Рикки, и его ближайший друг, которому, помимо сорежиссуры, была отведена роль головореза со звучным погонялом Луис, постепенно приходили к осознанию того, что если в одном человеке уживаются драматург и режиссёр, то режиссёр и актёр вряд ли. Это настолько несовместимые профессии, что их нужно разводить по разные стороны рампы. Но знаний катастрофически не хватало, как и способов переключения с актерского режима на режиссерский. Одного удовольствия от творчества недостаточно; для достижения желаемого результата необходим определённый инструментарий.

Решение получить второе высшее образование в том же институте было осознанной необходимостью. Александр Липовской и Никита Сарычев снова стали студентами, выбрав мастерскую Алексея Крикливого. Спектакль «Кулисы», смонтированный из актерских баек и приколов, в прошлом году был поставлен в Красноярском драматическом театре имени Пушкина человеком, который готовился к защите режиссерского диплома. Преддипломный спектакль «Кира и «Кира» он выпустил следом. В своей будущей дипломной работе планирует впервые обратиться к великой драматургии, ведь в его натуре — неутомимое стремление к вершинам.

Режиссёр и драматург Александр Липовской тяготеет к созданию новых миров. Но прежде всего он остаётся актёром. Причём настолько многогранным, что в премьере прошлого сезона «Триумфальная арка» он играет целый город. Инсценировщик и режиссёр Ирина Камынина соединила сюжетные линии Парижа, его атмосферу, праздность и порочность в собирательный образ французской столицы, которая в программке указана первой строчкой — Париж.

Александр Липовской в этой роли — трикстер, с необыкновенной лёгкостью примеряющий на себя личины комических персонажей. Он то пьяный официант, то разухабистый цыган, то растолстевший от важности хозяин отеля. То выскакивает, как чёрт из табакерки, то выходит вразвалку, то появляется незаметно, подкрадывается тихой сапой. Передразнивает диалоги персонажей, нашёптывает дамам непристойности, подсказывает Равику тайные мысли, глумясь и над низким, и над святым. Тем самым снижает пафос, свойственный многим постановкам по Ремарку, отчего посыл спектакля о нравственных ценностях уходит в подтекст и проникает в сознание зрителя.

В последнее время ему вообще сказочно везёт. В том же сезоне сыграл главную роль в спектакле «Олеся», ставшем настоящим хитом. Вместе с режиссёром Сергеем Захариным, превращающим репетиции в волшебный творческий процесс, они стремились вытянуть привлекательные качества из недалёкого барина, от скуки соблазнившего лесную дикарку, каким он описан в повести Куприна. Саша читал инсценировку в электричке по дороге с Ключ-Камышенского плато в театр и под стук колес ломал голову над тем, как реабилитировать персонажа, которого Олеся, гадая на картах, характеризует прямым текстом: «Никого ты сердцем не полюбишь, потому что сердце у тебя холодное, ленивое, а тем, кто тебя полюбит, ты много горя принесешь». Таким Иван Тимофеевич и был в начале спектакля. Но Олеся в исполнении Алины Юсуповой — не та девушка, с которой можно остаться прежним.

Барин, вялый, равнодушный, изможденный скукой, чуть ли не впадающий в летаргический сон, постепенно преображается под влиянием внезапно нахлынувшей любви. И оказывается, что он может быть щедрым и отважным, умеет помогать и защищать. Эпизод с урядником они решили сделать ключевым в теме становления Ивана Тимофеевича как личности. В этом психологическом поединке он рискует, блефует, идёт ва-банк, хитрит, подкупает, наступает и выигрывает. В иных ситуациях ведёт себя очень глупо, но, по мнению Александра Липовского, «ему же всего двадцать пять. Главные герои всегда совершают кучу ошибок, на то они и главные герои». А потом мечется, как загнанный зверь, но уже ничего не исправить. На то и даётся горький опыт, чтобы идти с ним дальше и помнить о безвозвратно ушедшем.

В общем, ему везёт с ролями, и не только. Повезло с семьёй, которая с детства поддерживала его увлечения. Папа постоянно водил Сашу на спектакли и концерты. Мама отправила на подготовительные курсы Новосибирского государственного театрального института. На бюджет он поступил с первой попытки. Мамин брат дядя Вова показал аккорды на гитаре, и старшеклассник Саша не расставался с ней даже во время нерегламентированного поглощения пищи, забрызгивая деревянные бока кетчупом и майонезом. Сейчас у него четыре гитары, которые хранятся в разных местах, а две театральные гитары используются во время бесчисленных выступлений и капустников.

Повезло с женой — с ней комфортно идти рука об руку, осознавая своё место в профессии: «Уровень актёрского таланта у Кати выше моего, но меня это нисколько не задевает. Я любуюсь Катей на сцене. У меня другие плюсы. Я хорошо пишу, а ещё сочиняю шутки и играю на гитаре!» Они даже внешне похожи, как брат и сестра: высокие, стройные, светловолосые, с необыкновенно живыми глазами. Совместный спектакль у них всего один (если не считать сказок) — «Горе от ума», где отношения главных героев развиваются с точностью до наоборот. Софья упорно отвергает Чацкого, которого исполнитель этой роли считает неисправимым максималистом и законченным идиотом. Но как очаровательна Катя в серебристом платьице с пелеринкой, как восхитителен грибоедовский текст!

Повезло с дочерью Соней, которая преуспевает в танцах, гимнастике и карате. Она прошла обучение в студии пластики и теперь может заменить любого ребёнка в массовке. Повезло с талантливыми коллегами, которые обосновались или тусуются в легендарной гримёрке № 210, где рождаются шутки и мемы для капустников, а также сценарии, идеи и премия имени Лаврентия Сорокина, которая вручается в конце сезона отличившимся. Молодые актёры жили в одном общежитии, то есть не расставались и после работы, а затем разъехались по квартирам, создав (за редким исключением) чисто театральные семьи. Их дети растут вместе, за кулисами, лелеют коллективную мечту — стать артистами. Или даже директором театра.

Хоть в чём-то ему не повезло? Да, говорит, драться не очень умеет и не очень любит. Хотя, на минуточку, был ассистентом по сценическому бою в спектакле «Робин Гуд» и педагогом по сценическому бою в спектакле «Лисистрата». Можно сказать, что не очень везло во время учёбы в институте. У него не получались показы наблюдений, его не считали характерным актёром, и эту опцию он развивал в себе долго и мучительно. В связи с этим в первые годы в театре не везло: «Меня не брали ни в “Скупого”, ни в “Лес”, ни в “Ревизора”… У Кати были главные роли, а я играл по 25 спектаклей в месяц, но всё это были сказки. Мы с Денисом Васьковым и Ваней Басюрой шутили, что тащим на себе телегу с детьми». Зато зарабатывал прилично, а это важнее актёрских амбиций, когда платишь ипотеку.

Везти начинает тогда, когда упорная работа над собой (над ролью, на текстом, над голосом, над все своим актерским организмом) переводит количество в качество. И вот, а дело было в 2017 году, на бегу взглянув на очередное распределение ролей в спектакле 18+, он замер на месте и глазам своим не поверил. Напротив непроизносимых скандинавских имён Фердинанд и Турфинн Люнге стояла его фамилия. Спектакль Бориса Павловича «Пианисты» стал для «Глобуса» прорывом в совершенно новые сферы, а для Александра Липовского — началом актёрского расцвета. Не успел сыграть премьеру в «Лисистрате», как его уже ждали в «Путем взаимной переписки», а за ними в затылок дышали «Фрагменты любовной речи» и тут же подступала «Чёрная курица». Роли пацанов и подростков уступили место взрослым героям. Правда, в репертуаре остались крапивинские «Мальчики», где Александр Липовской играет 13-летнего Генку, но там мера условности и остранённости диктует отношение к персонажу как к воспоминанию почти сорокалетнего человека, каким он стал.

Казалось бы, кроме театра, ни на что не хватает ни времени, ни сил, но плохо вы его знаете. Дома он не устаёт подтверждать тезис о том, что лучшие повара — мужчины. В составе крепкой мужской компании летом сплавляется по бурным притокам Енисея. Коллекционирует блокноты, подаренные друзьями в расчете на то, что страницы заполнятся его ровным убористым почерком. Пьесы он пишет от руки, исправляет, дополняет, рисует на полях и только потом, на завершающем этапе творчества, переносит текст в компьютер. Есть что-то мистическое в тесной связи мысли, руки и бумаги, что-то незримое управляет рабочим процессом, который и есть вдохновение. Не стоит ждать его прихода. Нужно просто делать дело, господа.

Яна Колесинская

19 декабря 2025 г.

На фотографиях автора: музыкальные моменты спектакля «Кира и Кира», Александр Липовской в роли Ивана Тимофеевича в спектакле «Олеся», репетиция спектакля «Триумфальная арка», Александр Липовской в роли Парижа в спектакле «Триумфальная арка», сцена из спектакля «Кира и Кира».

ИГРА ДЛИННОЮ В ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА
20 января «Игроки» – самый долгоиграющий спектакль репертуара – отмечает 25 лет сценической жизни.

В репертуаре театра «Глобус» восемь спектаклей-долгожителей – тех, которые были поставлены более 15 лет назад. Это очень разные постановки и по жанрам, и по возрастному цензу, но объединяет их устойчивая популярность у зрителей. Потому и идут они много лет, что до сих пор собирают аншлаги. Их могло быть больше, очень жалко расставаться с любимыми спектаклями, но в таком случае на складе не хватило бы места для декораций.

Третье месте по долгожительству занимают «Братишки» – 17 лет. Второе – «Каштанка» – 18 лет. Абсолютный лидером проката стали гоголевские «Игроки» в постановке Александра Галибина – в нынешнем сезоне им исполняется четверть века! За это время «Игроки» были показаны 236 раз.

27 января 2001-го: на малой сцене премьера спектакля «Игроки». Это начало нового года, начало нового века, начало нового тысячелетия, начало деятельности Александра Галибина в должности главного режиссера, начало работы в «Глобусе» его музы Ирины Савицковой в роли Аделаиды Ивановны. Много воды утекло с тех пор, прежде всего из пожарного гидранта. Сразу после премьеры в районе сцены вспыхнул пожар, никто не пострадал, но выводы были сделаны.

Кстати, чуть раньше в театре Афанасьева после премьеры «Вия» сгорела часть декораций, так что с Гоголем шутить нельзя, как и с огнем. Поэтому в «Игроках» были отменены особенно опасные трюки (хотя не они явились причиной пожара): перестали воспламеняться поддельные векселя в руках Ихарева, больше не вспыхивали хлопушки с появлением его слуги. Что касается сегодняшней ситуации, то пожарная безопасность в «Глобусе» строго отрегулирована, например, в процессе летнего ремонта укреплен противопожарный занавес, установлены новые щиты электрооборудования и системы отопления.

Вернемся к сценической стороне вопроса. Несмотря на ликвидацию хлопушек, «Игроки» изобиловали фокусами, для постановки которых на репетиции приезжал иллюзионист-консультант Роман Цителашвили. Он отрегулировал у актеров ловкость рук, соответствующую мошенничеству их героев. Карточные колоды вытягивались в длинную ленту, на миг замирали и возвращались на место, выплывали из рукава, двигались, взлетали, выстраивались в комбинации без видимых усилий игрока. Актеры научились не только фокусы показывать, но и в карты резаться. Никто из них не умел картежничать так, как персонажи Гоголя, – карточные шулера, а первый исполнитель роли Утешительного Артур Симонян до этого вообще ни разу за карты не садился.

Карты – самый сложный реквизит в спектакле. Реквизитор должен заранее разобрать их на бумажные и пластиковые, часть отдать осветителю, чтобы зарядил в специальную машину, которая выбрасывает их в воздух. Другие карты надо прикрепить в фокус-тарелку с крючками, благодаря чему в руках Ильи Панькова они сложатся в карточный домик. Не намек ли это на Ихарева, планы которого развалятся подобно этому самому домику? А еще, говорит реквизитор Юлия Лабышкина, «из деревянного пистолета я извлекаю живило – пульку, которая издает бухающий звук. А заряжает ее сам актер». В финале Ихарев захочет застрелиться с горя, но пальнет в воздух, и звук выстрела его окончательно отрезвит.

На протяжении столь долгой жизни спектакля исполнители взрослели – и передавали свои роли младшим коллегам. В 2013 году вышла обновленная версия «Игроков», которую осуществил Илья Паньков, с самого начала занятый в этом спектакле. Раньше он играл Глова-младшего, а теперь перевоплотился в Глова-старшего. По очереди с ним эту роль играет Александр Варавин, передавший роль молодого плута Швохнева Алексею Кучинскому. Новый актерский состав остается постоянным, меняются только бессловесные черти, на которых вводят самых молодых актеров, ребят из студии пластики или студентов театрального института. Без нечистой силы не существует азарта и гибельных страстей – она появляется ниоткуда и исчезает в никуда, испаряется, как дым, обволакивающий окна и дверные проемы. «Чертей этих и не упомнишь всех», – отмечает помощник режиссера Елена Трубецкая, зато она помнит первого помрежа Нину Луневу и всех, кто стоял у истоков нетленного хита.

Карточных фокусов со временем стало чуть меньше, но не будем считать это потерей. Ничто не отвлекает от актерской игры, а она стоит того, чтобы наблюдать на ней внимательно, вместе с актерами погружаясь в психологические глубины. Здесь каждый взгляд наполнен смыслом, мимика передает тончайшие душевные переживания, связанные с мгновенными решениями и хитроумными комбинациями.

Игра у мошенников ведется на двух уровнях – за карточным столом и за спиной противника. «Игроки» – это история профессионалов высочайшего класса, дело чести которых – выйти победителями из всех игр, хоть картежных, хоть психологических. Для них важен не только процесс, но и результат. Ведь если не будет победного результата, то и процесс бессмыслен, считает Утешительный Никиты Сарычева, всецело поглощенный планом надувательства.
Здесь играют определенные роли все, и господа, и слуги, и хозяева, и гости – в меру своего положения и представления о прекрасном. Каждый притворяется, выдавая себя не за того, кем является на самом деле. А в главной схватке сошлись два матерых шулера, каждый вынашивает тайный план против соперника и думает, что он умнее его. Но у Ихарева легко найти ахиллесову пяту, а Утешительный – железобетонная глыба. К тому же, Ихарев один, а у Утешительного команда.

Ихарев не учел важного – в их деле не может быть дружбы. Он попадается на замануху, тает от общения с равными, распевает с ними песни, впадает в экстаз, напрочь теряет бдительность в братских объятиях. И при этом рассчитывает и рыбку съесть и в пруд не лезть. Он забыл, что никому верить нельзя, даже испытанной колоде карт, которая материализуется в его фантазиях в сексапильную Аделаиду Ивановну – холодную и непроницаемую. Обидно, что разбился вдребезги хрусталь мечты, но извините, за что боролся, на то и напоролся. Вор должен сидеть в тюрьме, в лучшем случае на мели. А то ишь, возомнил о себе.

В начале пути роль Ихарева играл бесшабашный Вячеслав Ковалев. Ему на смену пришел мажорный Сергей Мурашкин. Теперь с Ихаревым расправляется сосредоточенный Владимир Дербенцев, у которого в палитре – тридцать три оттенка эмоций. Большинство из первых исполнителей уже не работает в «Глобусе», иных уж нет, а те далече; всё течет, всё изменяется; а искусство вечно.
В спектакле также заняты Руслан Вяткин, Денис Васьков, Максим Гуралевич, Никита Зайцев, Александр Липовской, Анна Михайленко, Алина Юсупова.

Яна Колесинская
Фот автора
18 января 2026 г.

17 января день рождения у великого реформатора сцены Константина Станиславского. В этом году ему исполнилось 163 года. В связи с этим в театре «Глобус», как и во всех театрах страны, впервые отметили новый праздник – День артиста.

У журналистов три профессиональных праздника в году. У фотографов пять. А у артистов ни одного. Международный день театра 27 марта не в счет. Его отмечают и журналисты, и баянисты, артист же теряется среди невообразимой массы театралов. И вот их яркий представитель, а именно Владимир Машков, решил: хватит это терпеть! Кстати, в свое время он был отчислен из новосибирского театрального училища за боевой нрав, который вскоре пригодился в театре, кино и на посту председателя Союза театральных деятелей РФ. В отличие от основоположника, у Союза в этом году круглая дата – 150 лет. В общем, идея Дня артиста была подхвачена на лету.

В «Глобусе» отпраздновали День артиста так, что словно только этого и ждали, – креативно и интерактивно. Взаимодействие талантов и поклонников вышло на новый уровень. Перед спектаклями и во время антракта в зрительском фойе происходило нечто, после чего приток зрителей в театр обречен на тотальные сверханшлаги. Обратная связь, происходившая здесь и сейчас, эмоционально обогатила обе стороны, не разделенные рампой.

Публика любит артистов, а артистов «Глобуса» любит адресно. Фразу «ну ты артист!» в различных ситуациях можно произнести с десятком (тремя десятками) различных интонаций. Можно с иронией, можно с восхищением. На данный момент было актуально второе. Футболки с соответствующим слоганом были вручены артистам в качестве подарка к празднику, а также проданы зрителям в качестве лотов с автографом от кумира, которого этот зритель и назвал. Были «заказаны» Паньков, Гуралевич, Липовской и Васьков, последний из которых, по многочисленным просьбам аудитории, показал свой коронный номер – спел почти как Басков.

В соседней локации зрители писали письма артистам, и первым адресатом сразу у двух женских столиков оказался Никита Зайцев. Признались, что влюбились в него на спектакле «Дни Турбиных» и теперь хотят посмотреть все спектакли с его участием. Неподалеку фанаты шли на поводу у Андрея Калашника, проводившего пантомимическую игру «Прокачай театральный IQ». Нужно было угадать персонажа, сымпровизированного артистом (который его до этого вряд ли играл). В батле на выразительную краткость победила Ольга Афанасьева с Анной Карениной. Ей хватило нескольких секунд, чтобы гордо пройти по перрону и рухнуть под ноги восторженной публики.

Сложный и неоднозначный мир актерской души воссоздала модель гримерки, выстроенная в фойе специально к этому дню. Над неизменным букетом в вазе висела низменная цитата из Пушкина: «Вдохновение так и не пришло». Но волонтеры внесли неоценимый вклад в укреплении позиций артиста, должный повлиять на его вдохновение. Так, после спектакля «Женитьба Бальзаминова» они вышли к сцене, вздымая ряд мотивирующих плакатов, где была сосредоточена вся правда об артисте. Думается, после таких признаний, как «с вами мы можем попасть в любую точку на глобусе», коллективное сердце театра забьется с утроенной силой.

В нынешнем сезоне в труппу театра «Глобус» был принят Станислав Линецкий. В спектакле «Варшавская мелодия» по пьесе Леонида Зорина он в дуэте с Екатериной Аникиной играет дипломированного винодела, который предпочел любви трезвый расчет.

«Варшавская мелодия» в прочтении режиссера Ирины Камыниной – это история про предательство любви, совершенное трезвым, слишком трезвым, несмотря на его профессиональную деятельность, человеком под прикрытием непреодолимых обстоятельств. Женщину это предательство закалило, а мужчину отправило в прогулку по наклонной плоскости. Оба состоялись в профессии, но она шла к успеху через наибольшую силу сопротивления, а он – через наименьшую. Жизнь распорядилась так, что она научилась преодолевать, а он научился приспосабливаться.

В начале их красивого романа, случившегося вскоре после войны, студентка консерватории Гелена позволяла себе быть слабой. Признавалась, что ей страшно. Искала в нем опору. Ужасы фашизма не отпускали, не позволяли уверенно войти в мирное будущее.

Виктор – взрослый, подтянутый, в военной форме – проявлял слабинку лишь в ревности. В остальном был молодцом. «Я сделаю тебя счастливой!» – провозглашал Виктор и сам в это верил. «Какое у меня будущее – музыка, вино, любовь!» – загадывал и предвкушал. Но вышел закон 1947 года о запрете брака с иностранцами, фронтовик-победитель выкрикивал на бегу: «Я что-нибудь придумаю!» И сбегал «придумывать». Да так и не вернулся. Произошел перевертыш, в результате которого оба стали не тем, кем казались.

Твердость характера Виктор проявил, когда, встретившись через десять лет в Варшаве, отпихивал от себя любимую женщину под предлогом того, что службы не дремлют. И вообще, надо смотреть жизни в лицо. А это лицо не поощряет опьянения от встречи. Несмотря на то, что он винодел.

Но тогда он страдал. Видно же, что страдал. Не столько от разлуки, сколько от страха, как бы чего не вышло. Во время следующей встречи еще через десять лет, теперь уже на гастролях в России, он явился за кулисы, прямиком в гримерку – самодовольный тип, потасканный человечек в очочках, прилизанный, с намечающейся лысинкой, с хитрецой, с готовностью потрындеть, будто их ничего не связывало, кроме приятных дегустаций.

Станислав Линецкий играет нравственно разложившегося человека, которому благополучное существование вполне заменило любовь. Разложившегося нравственно, а не морально, так как с моралью у него всё в порядке. Не был, не состоял, не участвовал. В связях, порочащих его, замечен не был. Брак с иностранками не заключал.

Его малодушие выдают мелкие, бегающие, какие-то крысиные жесты. Зато цель возвышенна, как винные пары, – похвастаться достижением, пустить пыль в глаза, извлечь из нутра оправдание того, что не зря он тогда слился, поставив любимое дело выше антигосударственных страстей. Бутылку коллекционного авторского вина он водружает на актерское трюмо, переставляет, прикидывает, как ее эффектнее преподнести. Ведь вовсе не затем он сюда пришел, чтобы восхищаться вокальным мастерством той, кому по ошибке так рьяно клялся. И очень, очень, ну очень-очень огорчается, когда Гелена не в состоянии должным образом оценить царское подношение.

Она скрывает свое смятение за сарказмом, прячет его под лихорадочно наносимым слоем грима. А он весь как на ладони. Даже приблизительно не понимает, насколько нелепо и даже чудовищно его нашествие. Как больно сейчас артистке, которая сделала карьеру на обломках любви. С какой силой колотится ее сердце, в котором ничего не утихло.

Только на минуту воспряла и преобразилась душа Виктора, когда, уже за пределами концертного зала, сферы небесные разбудили воспоминания юности звуками Шопена. Но мимолетное наваждение исчезло, музыка смолкла, Виктор отправил в урну записку с номером телефона, устроился на скамейке, открыл портфель, извлек чекушку. Настоящий винодел, вне конкуренции.

Не пойти на второе отделение концерта – всё равно что выкупить все билеты в кассе и тоже побросать их в мусорку. Глаза Гелены, показанные крупным планом, лихорадочно мечутся от одного ряда у другому. Где он, где он… Финал как у Набокова в «Защите Лужина»: «"Александр Иванович, Александр Иванович!" Но никакого Александра Ивановича не было».

Яна Колесинская

15 января 2026 г.

В ГРИМЕРКЕ ВОДЯТСЯ КОТЫ

Новогодний марафон, взявший старт 25 декабря, – это 63 показа музыкального шоу «Снежная королева», отработанных труппой с профессиональным блеском. Последнюю сказку сыграли 11 января как завершающий аккорд. Что происходило в актерских гримерках в перерыве между спектаклями?

Гримерка – всё равно что комната в общежитии, обитатели которой становятся одной семьей. Здесь происходит то, что остается за пределами спектаклей и репетиций, пока труженик сцены, выдохнув после рабочего дня, не отправится домой. Но обустроено всё как дома, вплоть до пушистых тапочек. Гримерка – это маленький мир ее хозяев, их личное пространство, творение и воплощение, отражение характеров и привычек.

Гримерка № 212 – самая веселая, самая уютная, самая девчачья. Юные актрисы Сюзанна Никалаян, Саша Бутакова, Настя Ткаченко в шутку называют себя «три сестры» и «три девицы под окном». Они служат в театре всего второй сезон, и за это время их гримерка, пустая и холодная в начале пути, превратилась в уютное гнездышко, собранное по веточке, по бусинке, по бантику. В эпоху «Снежной королевы» здесь особенно нарядно, как и в сказке, которую они играли для детей и их родителей. Не задвигать же на антресоли такую красоту! Новогодний дух испарится летом, когда все уйдут в отпуск, заперев дверь на ключ до того дня, когда будет объявлен сбор труппы.

А пока новогоднее убранство окутывает гримерку, как невесомая шаль-паутинка. На столиках трельяжа косметичкам и баночкам с гримом пришлось потесниться,чтобы уступить место для даров от зрителей «Снежной королевы» – шоколадки, мармеладки, коробки с ассорти и «Рафаэлло». «Да, мы сладкоежки», – подтверждает Настя, а Саша строго добавляет: «До первого звонка». На этажерке примостились деды-морозы в окружении карликовых елок, самую уютную из которых принесла Саша, а потом сама удивилась покупке, ведь она делает украшения своими руками, декор гримерки – ее производная. Особенно удалась новогодняя гирлянда из кружочков апельсина, высушенных в духовке. Она зависла под потолком в окружении сияющих звезд и сосулек, а снизу на них взирают коты и прочие плюшевые звери.

Медвежонок нежного небесного окраса и пингвин в красной шапочке любуются на свое отражения в зеркалах. Напротив примостился лопоухий питомец Сюзанны, оказавшийся здесь потому, что в институте ее прозвали в Чебурашкой за наивные глаза и добросердечность. «А меня в школе дразнили Сашка-Чебурашка!» – хвастается Саша. Когда это было… В другой жизни. А сейчас к створкам зеркала прикреплены фотографии из «Тима Талера» и миниатюрные портреты Любочки (Саша Бутакова) и Катеньки (Настя Ткаченко) из «Отрочества», начертанные изящным пером волонтера Вики.

В «Снежной королеве», которая в режиме нон-стоп была показана 63 раза, Саша и Настя в очередь играли Герду, а Сюзанна – Маленькую разбойницу. Всего было задействовано четыре состава, и неутомимая Саша, согласовав с коллегами, выкроила себе в графике два дня так, чтобы играть четыре спектакля подряд. А всё потому, чтобы остались свободные дни для подработки аниматором и руководителем поэтической студии. Она считает, что такой темпоритм весьма полезен для опыта: «Нужно, отыграв утреннюю сказку, каждый раз заново включать свой организм и заново проходить этот путь. Учишься распределять свои силы, чтобы не отдавать все сразу же в первой сцене и потом весь спектакль не играть на одышке».

Настя уточняет: «Сказка длится всего час, но трудность заключается в том, что весь этот час один за другим идут мои эпизоды, где много перемещений, события выстроены плотно, ты много оцениваешь, ищешь пристройки к партнеру. Надо быть светлой и лучезарной маленькой девочкой, а это труднее, чем «Принцесса на горошине», где я играю пятнадцатиминутную сцену, да еще в большом и тяжелом платье, от которого даже спина заболела».

А Сюзанна переживала, как она будет выходить Снегурочкой в интермедии, предваряющей спектакль: «Я же армянка, я никогда не была Снегурочкой и не предполагала, что когда-то могу быть Снегурочкой. Но когда отпускаешь эти мысли, всё как по маслу идет!»

В общем, три сестры справились с новогодними испытаниями, заслужили два дня выходных. А дальше – репетиции «Евгения Онегина» и «Стакана воды», и девчонки опять усядутся в гримерке на маленький диванчик и обнимут плюшевого кота.

Яна Колесинская
12 января

ВЕСЬ МИР И ПАРА КОНЬКОВ В ПРИДАЧУ
Новогоднее шоу для всей семьи «Снежная королева» в режиме нон-стоп будет идти на протяжении новогодних каникул. Автор либретто Евгений Муравьев, режиссер и хореограф Сергей Захарин, художник-сценограф Тимур Гуляев, композитор Егор Шашин. В ролях заняты 150 человек – четыре состава труппы, артисты детской вокальной студии и студии пластики театра.

Привет, Оле-Лукойе! Подари детям счастливый сон про горячее сердце! Выбери сказку, в которой герои выдерживают самые суровые испытания…

В стиле театра «Глобус» начинать музыкальный спектакль с фигуры сочинителя приключенческого сюжета в жанре роуд-муви и завершать возвращением героев домой. В «Пряничном домике» это братья Гримм – собиратели огромной библиотеки, из которой сказки разлетелись по свету, а Ганс и Грета пустились за ними следом. В «Принцессе на горошине» Принцесса перелистывает страницы волшебной книги, пока Принц, набираясь опыта, путешествует по трем королевствам, и захлопывает ее по окончании странствий. В «Снежной королеве» заведующий детскими снами Оле-Лукойе раскрывает разноцветный зонтик, а стайка ребятишек из семейства зонтичных весело вытанцовывает вокруг него, бегает за ним по пятам. Значит, сказка будет доброй, Кай и Герда найдут обратную дорогу к дому.

Зрителям 6+ понятно, почему трусоватый и капризный Тролль, любимый клич которого – «бежим!», до последнего помогает Герде. А маленькая разбойница свирепо размахивает кнутом, вообразив, что она – гроза всей округи, но снаряжает Герду в путь. Малыши уже не боятся Снежной королевы, хотя, казалось бы, одолеть ее невозможно. Злая волшебница повелевает снегами, вихрями, буранами, слугами-великанами в белых шинелях, похожих на саван. Она выходит с такой грозной арией, что не приходится сомневаться в ее могуществе. Геометрия ее чертогов, прочных, как скала, не приемлет округлых линий. Ее корона тоже собрана из острых льдин, торчащих вверх, как пики. Такой осколок, подобно выстрелу, попал в сердце Кая и уничтожил в нем всё человеческое.

И вот пленник полностью сосредоточен на задании своей повелительницы. В советском фильме 1966-го года Кай складывал слово «вечность» из сияющих ледышек, как пазл. А в спектакле он занят перестановкой кубов из льда, покрытых червоточиной трещин. «Вечность» трещит по швам, смутно вырисовываясь из этих извилин. И тут уже родители считывают метафору ложных ценностей, от которых театр ведет зал в пространство добра и справедливости.

Зачем тебе абстрактная вечность, Кай? За обещанный Снежной королевой весь мир и пару коньков в придачу? Так у тебя и так есть весь мир, твой и Герды, который ты чуть было не утратил. Это теплый бабушкин дом, связанные ею шарф и шапочка, сад, где круглый год цветут розы. Любимая песенка Герды – «Если в доме есть цветы, значит, в доме праздник».

Коньки у него, конечно, будут, и Снежная королева здесь ни при чем. Но пока сердце покрыто льдом, оно ничего не чувствует, лишь подчиняется забавам сильных. А когда его растопят слезы близкого человека, то оно станет горячим, а значит живым. Бегите, родные, бегите домой! Оле-Лукойе не будет раскрывать черный зонтик, предназначенный для нехороших детей. Зачем только он носит его под мышкой.

Яна Колесинская

27 декабря 2025 г.

И БОЛЬ КАК ПРЕЖДЕ ГЛУБОКА
XVI Международный Рождественский фестиваль искусств завершился спектаклем «Повесть о Сонечке» Государственного академического театра имени Евгения Вахтангова. Сценическая версия и постановка – Владислав Наставшев, сценография – Владислав Наставшев и Валерия Барсукова.

Время утекает, как песок. На песчаных заносах громоздятся полуразвалившиеся шкафы, похожие на люки из одного прошлого в другое прошлое. В углу свалены разномастные стулья, списанные со спектаклей. Театр в жизни Марины Цветаевой закончился, оставив творческую неудовлетворенность и разбитые любови.

Время неумолимо. Соня умрет от рака, а Марина состарится. О том, какой страшной будет ее смерть, пока никто не знает. Время повернулось вспять и замерло в той точке, когда после революции Соня и Марина познакомились в студии Вахтанговского театра. Время показало, что сегодняшний театр имени Вахтангова дорожит своей историей и наполняет репертуар спектаклями, имеющими к ней отношение. Сентябрьское превью Рождественского фестиваля «Варшавская мелодия» – из того же списка.

Мемуары Марины Цветаевой показывают реальных персонажей, имена которых остались в анналах: Софья Голлидэй, Юрий Завадский, Алексей Стахович, Вахтанг Мчеделов, Павел Антокольский, Владимир Алексеев. Их играют всего трое актеров: Евгения Крегжде, Ксения Трейстер, Константин Белошапка. Ирреально только время, в котором Цветаева перемещается от воспоминаний конца 30-х к перевоплощению в действующее лицо Серебряного века. Главная фигура – это Сонечка в белоснежной блузке, широкой юбке, капризная, своенравная, ревнивая, пылкая, обидчивая, обреченная. Она требует, жаждет, вожделеет любви, у нее «целые Гималаи любви». Только любовь скорее раздавит, чем окрылит. Никого не избавит от одиночества, как и ее саму.

Сонечка – оптическая иллюзия, образ из снов, призрачное видение, но и настоящая настолько, насколько условна увлекшая ее Вахтанговская студия с бутафорскими крыльями ангела, петлей-удавкой, от которой летят клубы меловой пыли, уютным гробом с подушкой, произведенным от опрокинутого комода, прожектором, бьющим световым лучом в глаза зрителей.
Стихи Цветаевой звучат как эхо пережитой боли, а перемежающиеся с ними студийные скетчи шаржированы и гротескны. Основоположники здесь не в чести, «Станиславский идет», – шипит Марина, и подруги принимаются фальшиво рыдать на похоронах наставника Стаховича, позируя в кладбищенских венках. Да и вся «Повесть о Сонечке» поставлена не по Станиславскому, к которому мы привыкли, а, наверное, как была бы поставлена ее «Метель» и еще восемь абсолютно не сценичных пьес, так и не попавших на подмостки.

В театре или остаешься на всю жизнь – или уходишь навсегда, как только поймешь, что у поэта другая стезя. Из Вахтанговской студии Марину унесло метелью, песчаной бурей, морской волной. Друг Марины Володя Алексеев, Володечка, как она его называет, самый искренний из всех мужских персонажей, долго стирает грим перед тусклым зеркалом и тоже уходит из театра в реальную жизнь. Сцены прощания близких людей – это поэзия надлома и надрыва, вертящийся круг с бегом в никуда, расставленные по разным краям сцены одинокие фигуры. Трагический исход предрешен и неизбежен. Время похоронило под песчаными барханами и их мечты, и их самих, осталась только поэзия. И немного прозы.

До встречи на XVII Рождественском фестивале!

СВЯТЫЕ И ГРЕШНИЦА

XVI Международный Рождественский фестиваль искусств показал спектакль «Пышка» Государственного театра из Армении «Амазгаин» имени Соса Саркисяна. Режиссер Нарине Григорян, художник Виктория Риедо-Оганнисян.

Сюжет Ги де Мопассана захватывает период франко-прусской войны 1870 года, но неважно, какой век на дворе. Государственный флаг Франции похож на наш, а дилижанс с беженцами из Руана покачивается вне времени и пространства под нескончаемо-убаюкивающее «Болеро» Равеля. Впрочем, пассажиры этого ненадежного транспортного средства очень даже конкретны: благопристойные буржуа с безупречной репутацией. Только у девицы с так называемой низкой социальной ответственностью по прозвищу Пышка репутация далеко не безупречная, хотя ненависть к оккупантам она доказала на деле. Но так заведено у порядочных людей – пользоваться услугами низшего сословия, а потом плеваться и отплевываться.

Дилижанс раскладывается на горизонтальные плоскости и превращается в стол, за которым путники не чураются угощаться дармовым винишком «за счет заведения». Фактурный прусак с кобурой на поясе ходит по белой скатерти (впрочем, нет там никакой скатерти) в грязных, вернее, до блеска начищенных сапожищах, превращая пленников в кроликов перед удавом. Хлесткие, резкие, отрывистые фразы он выкрикивает на немецком, прочие персонажи изъясняются на армянском, над их головами вместо звезд вспыхивают субтитры, но всё понятно без слов, ибо правда и кривда жизни высвечивается на красивых лицах армянских актеров.

Пышка – настоящий кладезь эмоций. Еще никого не посетила потрясающая идея выплыть за счет другого, а в ее душе уже проходит нешуточная моральная борьба. Гамма чувств отражается на ее хорошеньком кругленьком личике – сомнения и колебания, решимость и протест, безумие и отвага, гордость и предубеждение. Она простодушна, наивна, щедра и доверчива. Такими легко манипулировать, особенно когда дело касается шкурных интересов. Две заскорузлые монашки опять неистово перебирают четки, делая вид, что на всё воля божья, и закатывая хитрые глазки к небесам.

Воздух спектакля насыщен озоном, наэлектризован грозовыми раскатами, расцвечен траекториями молний. Всё вокруг двигается, колышется, пульсирует, вступает в химические реакции, разрушает стереотипы, клубится сгустками юмора. Кажется, что жизнь веселая штука, пока на крутых виражах не остановишь ее бег. Режиссер делает стоп-кадры наиболее значимых по смыслу и накалу мизансцен, и перед зрителем разворачиваются картины, фиксирующие слабости, глупости и подлости милой компании. Даже «Тайная вечеря» попала в раскадровку, когда благочестивые дамы, их мужья и особенно иссушенные и обескровленные религией монашки устраивают демагогическую атаку на беззащитную Пышку. Собирают в кучу античные и библейские байки на тему самопожертвования, чтобы спастись за счет другого, а потом его же уничтожить своим презрением. Включить на автореверсе «Болеро» и мирно отбывать в дилижансе в безоблачное будущее, забыв, благодаря кому остались целы и невредимы.

Можно неистово размахивать государственным флагом, при звуках гимна вставать и прижимать руку к сердцу, носить маску суровости и благородства, клясться в верности Отечеству. А при встрече с врагом дрожать, как осиновый лист, блеять, как овца, унижаться, как загнанное в клетку животное, подавать полотенчико, предавать ближнего. Ну да, идет война, а на войне годятся любые цели и средства, Армения испытала это на себе. «Амазгаин» черпает сюжеты не столько из переводной литературы, сколько из нескончаемой повседневности. Он открылся в то время, когда закрылось всё, – в 1991 году, во время первой Карабахской войны. Не было воды и света, еды и денег, свое здание дождались только в 2023-м (жаль, гости из Еревана не успели посетить театр Афанасьева, а то бы побратались). Гастролируют по миру, только что вернулись из Туниса, и там тоже воспринимали «Пышку» как историю «про нас». Наринэ Григорян говорит, что миссия ее театра – любой сюжет поднимать до общечеловеческих ценностей. «Пышку», где случается перевертыш святость-низость, называют пушкой, которая бьет точно в цель.

ЧТО ДЕЛАТЬ НАМ С БЕССМЕРТНЫМИ СТИХАМИ
XVI Международный Рождественский фестиваль искусств 13 декабря представил специальных гостей форума. Народный артист России Валерий Баринов и заслуженная артистка России Ольга Кабо выступили в литературно-музыкальном спектакле «Ты не становишься воспоминаньем…», поставленном к 80-летию Валерия Баринова.

Литературно-драматическая композиция, если считать таковой ее жанр, может ли стать драматическим спектаклем? Мастерство Валерия Баринова и Ольги Кабо превратит камень в воду. И это при том, что два часа сценического времени заняло только чтение «бессмертных стихов» и прозы, сопровождаемое краткими сольными вкраплениями альтиста Матвея Костолевского. И больше ничего. Ничего больше и не надо. Точнее, там содержится много больше.

Два актера играют двух актеров, отрепетировавших для своего выступления на гастролях энциклопедию русской любви: Пастернак, Блок, Есенин, Фет, Ахматова, Цветаева… Гастроли, судя по всему, составлялись по горящему графику: кто не занят в других проектах. И вот на площадке нежданно-негаданно встретились двое, кого связывает не только мощный литературный бэкграунд, но и личные отношения.

Сначала Она выходит в белом платье в пол, но без фаты, как несостоявшаяся невеста. Во втором акте Она – в черном, будто всё давно обуглилось, хотя нет, это просто строгий вечерний лук. Он – всегда в безукоризненном сером костюме с бабочкой. Мужчины, они такие – что бы ни случилось, одеваются безотносительно к настроению. Но настроение, вернее, настрой на работу, был у него до встречи с ней. Теперь – неистовый вихрь, сметающий обыденность и отметающий почтенный возраст. Мало кому дано в 80 лет метать в зал шаровые молнии.

Она и Он не вспоминали друг друга потому, что и не забывали. Не могли забыть, как в стихотворении Марины Петровых: «Ты не становишься воспоминаньем. Как десять лет назад, мы до сих пор Ведем наш сокровенный разговор, Встречаясь, будто на рассвете раннем». Каждое слово, каждая строка отбрасывают в личные переживания, в ту пору, когда они были вместе, потом порознь, потом случайные встречи, взаимные укоры, обиды, отчаяние, опять отчаяние и решимость, опять проблеск надежды и осознание невозможности любви на всю жизнь. Он и Она сливаются во взглядах, жестах, незримой силе внутреннего тока, превращающей их в единое целое, хотя физически они даже не прикасаются друг к другу.

Тема целомудренного поцелуя руки проходит через несколько декламируемых ими произведений. Так нежно, так горько отображается прожитое в интерпретации классиков, заменивших собственные слова. Ни одной репликой от себя не перекинулись Он и Она – не было необходимости в этом. Поэзия вобрала в себя всё высказанное и невысказанное, всё спетое и неспетое, всё пережитое и переживаемое сейчас.

Считается, что Иван Бунин писал стихи в прозе, и Валерий Баринов рассказывает его «Иду» как стихи. А там, а там… И вот его лирический герой, у которого все отболело, возрождается заново, силой своей страсти воспламеняет коллективное сердце зала. У каждого из зрителей было такое, или примерно такое, или еще посуровее, чем такое, когда «однажды на святках завтракали мы вчетвером». Начинаешь вербализировать то, чего сам себе не решался сказать. Хочется плакать и орать – от невозможности исправить, от острого ощущения потери, от того, что больше никогда. Вот это самое чувство утраченного, это невыносимое защемление любовного нерва, эта тоска от невозможности увести ее (его) за собой или вернуть хотя бы одно-единственное мгновение пронизывает, вернее, пронзает весь спектакль.

Высшая степень актерского мастерства – когда зритель соединяется с текстом и чувствует, что это про него. Сверхвысшая степень актерского мастерства – когда зрителя волнует, что это происходило не только с ним. Ведь мир так многообразен, что зацикливаться на себе нет никакого смысла.

Так что же, все-таки, делать нам с бессмертными стихами? Принято думать, что театр не дает ответов на вопросы, а Гумилев в шедевре «Шестое чувство» обращался за ними (ответами) к Богу. Но театр в этот вечер ответ на этот вопрос дал.

В МОРОЗ ПО СНЕГУ БОСИКОМ
XVI Международный Рождественский фестиваль искусств 10 декабря показал моноспектакль «Жирная Люба» Московского еврейского театра «Шалом». Автор и актер Олег Липовецкий.

Олега Липовецкого в Новосибирске знают хорошо. В «Глобусе» идет его авангардный спектакль «Лисистрата», поставленный в 2018 году. В том же году фестиваль «Ново-сибирский транзит» показал его спектакль «Мертвые души», где трое актеров из маленького городка Лесосибирска сыграли целую вселенную. И вот он сам выходит на сцену, да еще в роли самого себя. Моноспектакль «Жирная Люба» сделан по автобиографической книге «Жизнь номер один».

Как, скажите на милость, увязать звездного режиссера, худрука театра «Шалом», многократного номинанта «Золотой маски» с изгоем по фамилии Любашевский, которого в школе прозвали Жирная Люба? Никак, но придется, чтобы понять, что такое самоирония, самосовершенствование, творческий рост. Книгу открывает дисклеймер о том, что все совпадения с реальными людьми и событиями случайны, но воспринимается как провокация с подтекстом. С этого начинается терпкий юмор повести, над одной только фразой «возможно, там будут деньги» хохочешь, вытирая слезы. Так бывает, когда самому герою не до смеха. Да и тебе через несколько страниц тоже.

Автор и актер постепенно подводит к ситуациям, когда понимаешь, что не развлекать он нас пришел. Сначала он резво бегает по сцене, включает и выключает лампы, обнимает магнитофон, рисует на стекле забавные рожицы. Травит байки про детство, в котором поступки малыша не укладывались во взрослую логику, но с точки зрения ребенка были очень даже логичны. Он то устраивал побег из окна детского сада по водосточной трубе, то, наоборот, карабкался вверх по трубе пожарной. А как он улепетывал от старшего брата, которого укусил за ногу, в мороз по снегу в одних колготках и рубашонке, даже не надев тапки!

Олег Липовецкий крутит зрителем как хочет – создает непрерывный интерактив, спрашивает и переспрашивает, с кем-то знакомится и обнимается. Зал откликается живым участием – поднимает лес рук, хором орет троекратное «да!», смехом перекрывает прочие звуки. Делая шаг в иное состояние, автор и актер замирает в раме с лампочками, которая из геометрического элемента сценографии превращается в грозовые ворота. И вдруг наступает тишина такая, что слышно, как гудит муха. Нет, гудит не муха, а световое оборудование, которое, оказывается, очень громкое. Это после того, как происходит переход к самому драматическому моменту школьных лет. «Это может быть смешно?» – звучит гневно и требовательно. «Это может быть смешно?» – повторяется еще раз.

Полное приятие в дружной еврейской семье (несмотря на выходки старшего брата, но он карал за дело) – и нескончаемый буллинг в школе на протяжении семи лет. После историй, похожих на твои собственные и зарытых в недра стыда и обид, после горьких откровений затравленного мальчишки, после безоглядной исповедальности спектакля имя мучителя Димы Титоренко точно станет нарицательным. Лирический герой был доведен до крайней точки отчаяния: «Вечером, когда родители, поужинав, сели смотреть программу "Время", я вышел из своей комнаты, выключил телевизор и тихо сказал: "Пока не похудею – в школу больше не пойду. Заставите идти – повешусь"».

Спойлер, как и дисклеймер в книге, здесь будет вполне уместен, поскольку утешителен. Олег Любашевский вышел из этой войны победителем; Дима Титоренко был повержен и уничтожен, справедливость, как говорится, восторжествовала. Но справедливость была добыта чудовищными усилиями, ведь легкие победы не в счет. «Жирную Любу» можно считать наглядным пособием по становлению личности. Она формирует понимание, что от тебя зависит многое. Оказывает психотерапевтический эффект, если хотите.

История детства, отрочества и взросления – пример того, как можно справиться с травматическим опытом и полюбить жизнь. Полюбить, даже если первая любовь осела в воспоминаниях тоской расставания. Полюбить, несмотря на трагическую историю бабушки Ривы, чудом спасшейся от фашистского расстрела, а трое ее детей остались в могиле. На чудовищную сторону еврейского вопроса. На уход близких. Они шлют незримые весточки из прекрасного далека, куда попадешь и ты – после того, как выполнишь в жизни номер один свое предназначение на земле.

ПОПОВА + СМИРНОВ
XVI Международный Рождественский фестиваль искусств 9 декабря представил одноактный спектакль «Медведь» Санкт-Петербургского государственного театра юных зрителей имени Брянцева. Режиссер и сценограф Илья Архипов, в ролях Екатерина Бездель, Дмитрий Ткаченко, Владимир Чернышов.

Чеховского «Медведя» театралы вроде бы уже знают наизусть. Новосибирцы точно знают: и в «Глобусе», и в «Красном факеле» в свое время его показывали. Правда, во втором акте всегда было продолжение с «Предложением», и спектакль воспринимался как цельная история с разными персонажами.

Илья Архипов ограничился одной пьеской, назвал ее «черно-белый водевиль», установил хронометраж 50 минут, использовал стилистику немого кино, для чего растянул белую простынь и затеял эффекты контрового света. За игру теней отвечает слуга барыни Лука. Когда его отправляют с глаз долой, его силуэт обозначается на белом экране, и эти простые приемы прошлого века льют воду на мельницу смыслов.

Кинематографу столетней давности подлинный психологизм был недоступен, зато картинные позы и жесты, исполняемые актерами с соответствующим гримом, с первых минут дают понять, каким фальшиво-показным может быть помещичий мирок. «Ломаки, кривляки» – усмехался Чехов, имея в виду пустоголовых дамочек. «Перебор!» – одергивает сама себя безутешная вдова и откручивает в минус степень притворства. Как жить по-другому, Попова не в курсе. Ее жизнь ничем не наполнена, заняться ей нечем, кроме как изображать траур и считать не просто месяцы со дня смерти супруга, а даже секунды.

И вот входит сосед. Он тоже в белой маске и тоже изображает чувства – то решимость, то гнев. Модуляции его густого тембра обретают юмористическую окраску. Интересно поймать момент, когда конфронтация Поповой и Смирнова перейдет в страсть. Слуга Лука подливает масла в огонь. Он, понятно, ходит с белым лицом, так как обязан угождать псевдо-страданиям хозяйки, но душа требует новых впечатлений. Парень весьма заинтересован в нарушении хозяйкиного целибата, хотя сам, понятно, не претендует. Смирнов обретает в Луке своего союзника!

Без пяти минут влюбленные носятся по дому и крушат всё на своем пути. Об этом мы узнаем из субтитров, бегущих по экрану. В это время он и она исполняют опереточные арии, проясняющие, что дело идет к счастливой развязке.

При всей кажущейся простоте мизансценических решений «Медведь» содержит преинтереснейшие кадры. Попова и Смирнов медленно приближаются друг к другу, замирая с револьверами в вытянутых мимо цели руках, и… Короче, дело к ночи. Кстати, медведь – это вовсе не сосед, хотя Попова обзывает его именно так, а покойный ее супруг, увековеченный в форме не то медвежьей, не то львиной головы. Скульптура из гипса (а может, из папье-маше) утвердилась в покоях безутешной вдовы как единственный (если не считать Луки) собеседник. Но Попова, как только Смирнов вытряхнул ее из футляра, быстро переобулась. Будем ожидать появления потомства.

ТЕЛЕГА ВРЕМЕНИ
XVI Международный Рождественский фестиваль искусств 5 декабря представил спектакль «Дядя Ваня» Новокузнецкого драматического театра. Режиссер Сойжин Жамбалова, композитор Дахалэ Жамбалов, художник Натали-Кейт Пангилинан.

Показать что-то новое в пьесах Чехова – задача практически невыполнимая. В России, наверное, нет такого театра, который бы не обратился к нему хотя бы раз. Ничего не остается, как объединить его героев в единое высказывание и посмотреть на них в бинокль снизу вверх, как на звездное небо.

Да и эта идея не так уж нова. Полифонического Чехова ставили Лев Додин в Москве, Сергей Афанасьев в Новосибирске, Сойжин Жамбалова в Новокузнецке. Повсюду открывается, что чеховские персонажи живут в одной вселенной и мыслят в единой парадигме – при всем разнообразии их характеров и житейских проявлений.

Они приехали сюда на большой грузовой телеге, тяжелой, как казнь. Эта телега еще сыграет свою роль как орудие расправы над ближним. А пока персонажи молчат, высматривая что-то невидимое, как в прологе «Вишневого сада» Някрошюса. Место сбора – перевалочный пункт между бытием и небытием, площадка вне времени и пространства, где на межзвездном пятачке «Дяди Вани» пересекаются параллели и меридианы сюжетов «Вишневого сада», «Чайки», «Трех сестер», «Иванова». Персонажам нужно докричать невысказанное, проиграть паттерны несложившегося, закрыть гештальты, хотя это невозможно. Поэтому они так и будут терзать друг друга, вклиниваясь со своими монологами в чужое действие, повторяя о неудавшейся любви, хватаясь за призрачные видения. Как в том анекдоте, где музыканты симфонического оркестра, попав в ад, играли без перерыва на сон и еду.

Гонимые неутоленным влечением, влюбленные приближаются друг к другу, но те, другие, встают между ними преградой, не пускают, хватают за руки. Серебряков не может смириться с нелюбовью жены и собственной бездарностью, сочиняет небылицы о своей болезни, сатанеет от ревности, хватает телегу за оглобли, чтобы раздавить заживо. Мстит Елене Андреевне и всему миру абсурдным требованием продать имение, и теперь уже дядя Ваня разгоняет на врага зевсоподобную колесницу, ничего не соображая в своей ярости. После Войницкий и Серебряков недвижимо стоят друг против друга, как на дуэли, пистолет замирает в вытянутой руке, как при стоп-кадре, а на заднем плане идут похороны Кости Треплева, который уже успел нажать на курок.

Те, кто остался, устраивают дискотеку с ужимками и прыжками, пытаясь разорвать оковы неизбывной тоски. Современный плей-лист содержит шлягеры, отражающие все виды душевного уныния, – тут вам и «Девчонка-девчоночка» для Елены Андреевны, которую хотят все, и три песни про Москву, куда так и не уехали сестры Прозоровы. Уж лучше измотать себя в дикой пляске, чем стаканами пить самогон, что подливает горюющим девчонкам-девчоночкам утешитель Фирс, увешанный перегоревшими лампочками вишневых соцветий.

Когда нет сил и терпения повторять одно и то же, они включают телевизор со старым советским фильмом. Там Кирилл Лавров и Наталья Данилова устраивают «маленький допрос», а реальная Елена Андреевна и Михаил Львович, не тратя слов понапрасну, жадно кидаются друг к другу, и остановить их сможет только дядя Ваня с букетом. А когда в эпизоде прощания их никто не останавливает, они не могут справиться со своей одеждой и друг с другом, как в страшном сне, в котором ты не в силах совершить простое, казалось бы, действие и не способен совладать с собственным телом.

Фоном идет хозяйственный стук. Кажется, опять рубят нескончаемый вишневый сад. Но нет, это орудуют рабочие с молотками. То ли они чинят расколотое пополам имение дяди Вани с зияющими дырами окон, то ли заколачивают дом, где Фирс остался умирать. А в телевизоре помехи – кончился фильм Товстоногова. Но всё здесь работает на автореверсе, как повторяемость наших ошибок и заблуждений. Всё движется по кругу, в том числе и сеновал, где Елена Андреевна и Астров предаются страсти. Вся жизнь проносится перед глазами раз, и еще раз, и еще, сопровождаемая нескончаемой музыкальной темой в духе Фаустаса Латеноса. Полумгла, клубящийся дым, сквозные лучи, телега времени, букеты из сада, чучело чайки, чемоданы, пистолеты, тоска, маета, глухота, разбитое сердце, отравленная душа, бессмертие.

ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА
XVI Международный Рождественский фестиваль искусств открылся спектаклем «Житие FM» Московского театра «Современник». Драматург Ярослава Пулинович, режиссер Галина Зальцман, видеохудожник Михаил Заиканов. В главной роли заслуженная артистка РФ Алена Бабенко.

Главных героев спектакля «Житие FM» четверо: мать-филолог, дочь 35 лет не-пойми-кто, внучка-подросток и старая неоперабельная собака Федор Михалыч. Это четыре разные вселенные, четыре языка, четыре психотипа, четыре склада мышления. В общем, они существуют на разных частотах, вследствие чего у каждого свои претензии к другим, но только не к себе. Переводчика ни с одного из четырех языков нет.

ФМ в своих тихих бормотаниях вспоминает, что в прошлой жизни был лайкой. Мечтал бежать на белый диск солнца, а ему не давали. Спасибо, что подобрали с улицы, но, подумать только, водили гулять на площадку с терьерами!!!

Мать назвала собаку в честь любимого писателя, которого возможно понять лишь когда жизнь – сплошная рана. Умоляет ветеринара сделать ФМ операцию, но доводы оставить животное в покое выше ее понимания.

Дочь нигде толком не работает и помешана на коучах и психотерапевтах. Выражается модными штампами: ресурс, токсичность, абьюзер, манипуляции, личные границы, визуализация страха, проработка детских психотравм, вот это вот всё. Ее тезаурус состоит только их этих понятий, других не держим.

Внучка изъясняется на подростковом сленге, где фигурируют инста и зашквар. Вертится волчком, сметает всё на своем пути, вторгается на чужую территорию ураганом, постоянно требует и ничего не отдает.

Старшему поколению зрителей может показаться, что дочь прозомбирована постКашпировскими, выдающими себя за психологов, и самосовершенствование здесь ни при чем. Младшее поколение решит, что поклонница Федоров Михалычей – токсик и ведет себя кринжово. Только житие ФМ вызывает у зала слезы на уровне рыдания. Никого больше не жалко в окарикатуренном мире псевдострадальцев.

Жанр спектакля определен как «жаркое ковидное лето» – вся эта психомаета происходит в пандемию. Многочисленные теле-видеоэкраны, ограничивающие пространство действия, информируют о количестве умерших, и с каждым новым сообщением цифра увеличивается. Казалось бы, надо держаться за родных, беречь их, ан нет. Коронавирус словно был специально придуман для того, чтобы выявить, насколько люди далеки друг от друга. Или, наоборот, чтобы обострить способность поддержать ближнего, когда он одной ногой стоит на карнизе 21 этажа.

Вроде милые все люди, каждый по-своему несчастен, а при соприкосновении друг с другом делаются еще несчастнее. Собственное состояние, обычное для эгоцентрика, затмевает всё вокруг. Совершенно чеховская тема, как и свойственно современной драматургии, решается на общедоступных частотах, зато выпукло, внятно и доходчиво.

А еще она (современная драматургия) исследует проблему виртуального общения, которая Антону Палычу могла присниться только в кошмаре. Не зря же его коллега Пулинович взяла за основу сюжета пандемию, когда народ был вынужден перейти в онлайн. Соцсети и чаты создают иллюзию общности, а на самом деле разобщают. Невозможно понять интонацию, эмоциональное состояние, а главное, почувствовать волны тепла и соучастия своего визави, даже если общаешься по видеосвязи. А мы всё продолжаем устраивать видеоконференции и зависать в чатах, хотя карантин давно закончился, и пора бы отключить все гаджеты хотя бы на сутки. Но нет, у подростков сразу случится психотравма. Так и живем.

А ЕЙ ЛЕТАТЬ ОХОТА!
В первый день декабря Молодежный театр Алтая имени В. С. Золотухина показал на большой сцене театра «Глобус» превью XVI МРФИ – музыкальный миф «Яга». Драматург Мария Малухина, режиссер Дарья Догадова, хореограф Ксения Малинина, композитор Андрей Григорьев, художник по свету Алексей Крючков.

«Я всегда подозревал, что Кощей – бойфренд бабы Яги», – сказал после спектакля один продвинутый зритель и углубился в аналогии с американской Малефисентой. Но мы этого делать не будем, ведь «Яга» – чисто славянская сказка с уклоном в алтайский эпос. В ней так и слышатся ритмы шаманских бубнов, посвист таежных птиц, гудение вихрей враждебных, гулкое горное эхо, делающее тайну двоих достоянием всего княжества. В атмосфере мюзикла колышутся волны древних тревог и страхов, добытых из языческих глубин. Стихией архаичного мира управляет богиня Морена, под началом которой птица Гамаюн, Калинов мост, колодцы с мертвой и живой водой.

Мы привыкли к сказкам со счастливым финалом. Не зря же говорят: как в сказке. Но «Яга» – спектакль для взрослых с маркировкой 16+. Он не щадит зрителя, показывая ему трагическую сторону жизни, в которой зло побеждает добро, прощение бессмысленно, а любовь бессильна перед завистью. Уже в прологе, воссоздающем обряд празднования Ивана Купалы, чувствуется напряжение и угроза, готовая вылиться в безжалостную расправу с инакими. Княжна Забава не допустит, чтобы кто-то был счастливее, чем она.

Образ шаблонной бабы Яги, привитый Георгием Милляром, ночует в другом месте. Баба Яга-костяная нога здесь молодая, стройная, сексапильная ведунья – бывшая хромоножка, дурнушка, изгой, преображенная чудодейственной силой. У нее тоже есть метла, но полетное устройство не работает – должен же хоть где-то случиться сбой программы. Двое из Ларца советуют своей «хозяйке» мысленно представить полет на метле, если душа требует оторваться от земли, взлететь к облакам, парить над временем и пространством. Яга исполняет пластическую версию своей мечты, падая прямиком в объятья суженого, который не кто иной, как бог Велес. Любовь – это и есть полет души и тела. Но счастье не бывает долгим, а мифические боги не всесильны. Они могут быть еще беззащитнее, чем люди. Особенно если этим людям удается добыть иглу и сломать ее.

А его возлюбленной судьба предписала огонь. Сначала Яга обжигается на костре, через который ее, пока еще увечную, заставляют прыгать, «как все». Затем ее ошпаривают и жгут в бане. А после она, потеряв возлюбленного, ослепленная болью и яростью, сжигает всё княжество. Почему, зачем, за что?

Слишком легко наступило исцеление от хромоты. Слишком просто досталось ей волшебное блюдо с наливным яблочком. Слишком простодушна оказалась она, поверившая в добрые намерения ненавидящих ее антагонистов. Не связывайтесь с колдовством – оно притягательно, но к добру не приведет. Не принимайте волшебных даров – они чреваты непосильными бедами. Не уповайте на свою силу – она не безгранична. Не искушайтесь властью – она обманчива. Не молитесь богам – они любят испытывать человека горем и наблюдать, что из этого выйдет.

Мюзикл «Яга» – это микс рок-оперы с рок-балетом, где тема неумолимости рока транслируется прежде всего через пластику, вокал и визуальные образы. Круг-кольцо сцены непрерывно движется, подобно древнему магическому кругу, объединяющему мистику и реальность, свет и тьму. А мельничное колесо так и не повернулось ни разу, и только отбрасывает тени, превращающиеся в потусторонних существ – соглядатаев человеческой трагедии.